Аптека в чемодане: Почему лекарства везут в Россию из-за границы
55 миллиардов мимо аптек
Масштаб теневого рынка уже посчитали. По оценке председателя комитета по фармацевтической деятельности Национальной ассоциации управленцев сферы здравоохранения Вадима Кочкина, нелегальные продажи могут занимать до 4% аптечного рынка – около 55 млрд рублей при легальном обороте примерно в 2 трлн.
Основные каналы – мессенджеры, даркнет и интернет-ресурсы. Часть товара попадает туда через людей, которые привозят препараты из-за границы для перепродажи.
Впрочем, не все эксперты согласны с такой оценкой. По данным Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ, в 2025 году доля нелегального оборота лекарств составила 0,8%. Аналитики связывают это с жёстким контролем, прежде всего с системой мониторинга движения лекарственных препаратов. Директор Ассоциации независимых аптек Виктория Преснякова призывает разделять фальсификат – поддельные препараты – и контрафакт, то есть оригинальный товар, который продают с нарушением закона. По её словам, доля подделок ничтожно мала: всего 0,01–0,1% рынка.
Исполнительный директор Российской ассоциации аптечных сетей Анна Кобелева говорит, что отрасль уже поднимала этот вопрос перед Федеральной таможенной службой. Проблема в том, что лекарства, ввезённые как товар "для личного пользования", выпадают из всех систем контроля: никто не проверяет, откуда они, как хранились и не подделка ли это.
Система маркировки "Честный знак" помогает ловить часть нелегального товара: по данным оператора, благодаря ей выявили незаконно обращавшиеся лекарства примерно на 1,1 млрд рублей и заблокировали до продажи 11,6 млн упаковок. Минпромторг готовит ужесточение системы мониторинга движения лекарств: блокировать оборот предлагают при выявлении фальсификата, отзыве регистрации или отсутствии документов. Но то, что ввезено в чемодане, в эту систему не попадает вообще.
Версия первая: лечиться нечем
Первая причина, по которой люди везут лекарства из-за границы, – их просто нет в российских аптеках или им нет полноценной замены.
Импортозамещение в фармацевтике идёт, но до полной независимости далеко. По данным аналитиков, на отечественные препараты приходится около 65% упаковок, но лишь около 39% рынка в деньгах. Иными словами, дешёвые массовые лекарства страна производит сама, а дорогие и сложные по-прежнему во многом импортные. Причём в 2020 году доля отечественных лекарств в деньгах была выше – 43%.
Особенно трудно с лечением редких и тяжёлых заболеваний. Директор по развитию компании RNC Pharma Николай Беспалов признаёт:
Альтернатив такой терапии у отечественных производителей часто нет совсем.
Список уходящих препаратов растёт. Только в 2026 году Минздрав отменил регистрацию ряда иностранных лекарств: "Зепозии" от рассеянного склероза, "Сигнифора" для лечения болезни Иценко – Кушинга, "Ремикейда" от ревматоидного артрита и болезни Крона, "Спрайсела" от лейкоза, "Темодала" для лечения опухолей мозга. Часть из них, по словам экспертов, в Россию давно не поставлялась, и замена есть. Но для пациента, которому подходит именно этот препарат, слова "аналог существует" звучат слабым утешением.
Беспалов настроен сдержанно:
Нет, конечно, ничего хорошего в том, что какие-то препараты уходят с фармрынка. Вопрос только в том, есть ли адекватная замена ушедшим препаратам. Для большинства позиций, на мой взгляд, каких-либо сложностей с заменой быть не должно.
Есть и обратная сторона: из аптек исчезают не только дорогие импортные лекарства, но и дешёвые отечественные. Председатель Московского городского научного общества терапевтов профессор Павел Воробьёв объясняет:
Установленные ФАС цены годами не меняются, они могут быть давно ниже затрат производителя.
Выпускать препарат себе в убыток никто не станет, и он тихо пропадает с полок.
О том же на ПМЭФ-2026 говорила гендиректор портала Pharmedu Татьяна Ходанович: из-за жёсткого контроля цен на жизненно необходимые лекарства часть зарубежных производителей предупреждает, что откажется от продаж отдельных препаратов в России.
Приведу простой пример: жаропонижающие свечи. Их невыгодно производить за ту цену, которую ограничило государство,
– пояснила она.
Под угрозой оказываются даже самые доступные лекарства стоимостью до 200 рублей.
Насколько велика потребность в препаратах, которых нет в стране, хорошо видно по работе фонда "Круг добра". В 2025 году он потратил 181,5 млрд рублей, из них 68,2 млрд – больше трети – на незарегистрированные в России лекарства и препараты, ещё не вышедшие в гражданский оборот. Дети с тяжёлыми и редкими болезнями получают их от государства. А взрослые часто остаются один на один с проблемой и ищут лекарства за границей сами.
К этому добавляется цена. Люди, которые привозят препараты из Турции, Египта или Таиланда, рассказывают о разнице в цене в 5–15 раз. Лекарства в России дорожали быстрее многих других товаров, и для пенсионера, который годами принимает один и тот же препарат, поездка с "аптечным" чемоданом превращается в способ сэкономить.
Формально закон это не запрещает: лекарства для личного пользования ввозить можно.
Если речь идёт об обычных лекарственных средствах, то их можно провозить как в ручной клади, так и в багаже без специальных разрешений,
– поясняет директор департамента защиты прав потребителей Роскачества Игорь Поздняков.
Юристы советуют брать одну-две упаковки, сохранять чек, оригинальную упаковку и рецепт врача и обязательно проверять, нет ли в составе веществ, запрещённых в России. Основатель юридической компании "Принцип" Ксения Зайцева напоминает, что уголовная ответственность грозит прежде всего тем, кто "намеренно перевозит наркотики", а за крупные партии незарегистрированных или поддельных препаратов можно получить штраф. При этом незадекларированный препарат из списка контролируемых веществ, ввезённый без согласования, автоматически становится контрабандой – как это случалось с популярным японским средством от простуды Pabron Gold A. А вот перепродавать привезённое без лицензии нельзя – и именно здесь заканчивается забота о здоровье и начинается теневой бизнес.
Врачи предупреждают и о медицинских рисках. Семейный врач и эндокринолог Анастасия Самойлова отмечает:
Лекарства, произведённые за границей, часто имеют собственную специфику состава.
Препарат с тем же названием может отличаться дозировкой или вспомогательными веществами, а инструкция на турецком или тайском мало кому понятна.
Версия вторая: бизнес на чемоданах
Вторая версия куда менее безобидна. Часть "чемоданного" импорта – это не забота о больных родственниках, а обычный бизнес, причём очень доходный.
Самый яркий пример – препараты для похудения. Продажи лекарств на основе семаглутида в России за год утроились и, по оценкам отрасли, превысили 29 млрд рублей. Когда датская Novo Nordisk ушла с российского рынка "Оземпика", нишу заняли отечественные производители, но параллельно расцвёл серый рынок. Ещё в 2024 году его оборот по одному только "Оземпику" оценивали в 1–1,5 млрд рублей. В Москве раскрыли схему, по которой "Оземпик" и "Саксенду" закупали в Казахстане, пересылали почтой и продавали через сеть аптек. Изъяли препаратов примерно на 10 млн рублей, владелице аптечной сети предъявили обвинение в продаже недоброкачественных и незарегистрированных лекарств.
Ещё хуже ситуация в косметологии. По оценке Вадима Кочкина, поддельная или нелегально ввезённая продукция занимает 30–50% рынка инъекционной косметологии – филлеров и ботулотоксинов. Красота по скидке "из чемодана" может обернуться тяжёлыми осложнениями.
А иногда серый рынок убивает. В Краснодаре суд вынес приговор участнику группы, которая содержала не менее 48 подпольных аптек и складов. Там без лицензии и рецептов продавали габапентин, фенибут и циклопентолат. Суд связал эти покупки со смертельными отравлениями трёх подростков.
Виктория Преснякова обращает внимание ещё на одну проблему: рецептурные и поддельные препараты рекламируют блогеры, а онлайн-площадки фактически никто не регулирует. Подписчики верят любимому блогеру больше, чем врачу, и заказывают "чудо-таблетки" неизвестного происхождения.
Две стороны одной проблемы
На самом деле обе версии верны одновременно, и они подпитывают друг друга. Там, где нет нужного лекарства или оно слишком дорогое, появляется спрос. А там, где есть спрос, тут же возникает предложение – и далеко не всегда честное. Пациент, который не нашёл препарат в аптеке, идёт в мессенджер. А там ему с одинаковой лёгкостью продадут и настоящее лекарство из турецкой аптеки, и подделку из подпольного цеха.
Запретами и таможенными досмотрами эту проблему не решить. Если перекрыть "чемоданный" канал, не дав ничего взамен, пострадают в первую очередь больные, для которых привезённая из-за границы упаковка – единственный шанс на лечение. А торговцы найдут новые лазейки.
Что с того?
Чемодан с лекарствами – это симптом. Он показывает, где в российском здравоохранении дыры: нет собственных сложных и инновационных препаратов, регистрация идёт медленно, цены на дешёвые лекарства заморожены так, что их невыгодно выпускать, а контроль за интернет-торговлей отстаёт от жизни.
Лечить нужно причину. Государству стоит вкладываться в разработку собственных препаратов для тяжёлых и редких болезней, а не только в производство дешёвых дженериков. Нужен быстрый и понятный легальный механизм ввоза незарегистрированных лекарств для конкретных пациентов – не только для детей. Цены на жизненно важные препараты должны пересматриваться, чтобы они не исчезали из аптек. И наконец, торговлю лекарствами в мессенджерах и у блогеров надо жёстко пресекать: здесь речь идёт уже не о бизнесе, а о жизни людей.
Пока этого не сделано, аптека в чемодане так и останется для многих единственным способом лечиться, а для кого-то – способом обогатиться на чужой болезни.