"Да берите, пацаны!": Украинцы угощали "вагнеров" куревом. На фронте чужие иногда как свои, а свои – как чужие
Кто воюет за деньги, или не боец, или не жилец
В 2022 году добровольцами в "Вагнер" в основном шли люди идейные. "Ветер" отправился воевать, потому что в ситуации, когда весь мир называл Россию агрессором, ему стало за державу обидно. А вот деньги для него роли вообще не играли:
Как я не раз убеждался, если пошёл воевать за деньги, ты или не боец, или не жилец. На войне, да ещё такой полномасштабной, ценность денег быстро падает на ноль. Выстоять в ней помогают только братское плечо и чёткая идеология.
Однажды соседний с ним отряд два дня не мог взять "укреп" украинцев. В конечном счёте командир сказал:
Нужно 100 добровольцев. Завтра решающий штурм.
Вызвались 97 человек. Командир уточнил:
Ребята, "укреп" обороняют подготовленные серьёзные люди – с наскока его взять не получится. Нам нужна брешь, ваша задача – её пробить. Скорее всего, это дорога в один конец. Идите, отдыхайте, а завтра перед накатом снова спрошу. Кто передумает, тот передумает.
Наутро все 97 человек подтвердили своё участие в штурме. Почти все погибли, но задачу выполнили.
Снаряды кончились вместе с орудиями
Если заводы и многоэтажки Бахмута "вагнера" прошли сравнительно быстро, то с частным сектором возились, наверное, месяц. Там начались большие потери – из-за того, что в конце января "Вагнеру" перекрыли кислород: перестало приходить пополнение из бывших заключённых и начался снарядный голод, о котором Пригожин кричал на всю страну. "Ветер" свидетельствует, что это вовсе не сказки – если артиллерия не делает нужного количества выстрелов, у штурмовиков сразу возникают большие проблемы:
Многие наши "трёхсотые" были вынуждены тогда, не долечившись, вернуться в строй. Кто-то был ранен в руку, кто-то – в ногу. Одну парню в моей группе снайпер выбил глаз. И он пришёл после госпиталя без глаза: всё равно его уже не вернуть, а воевать надо. Ему глаз залепили пластырем и сказали: "После войны на гражданке долечишься".
Если раньше контузия считалась ранением и за каждую должны были выплачивать 50 тысяч рублей, то у штурмовиков "Вагнера" было столько контузий, что Пригожин бы на них разорился.
Лично я, например, ловил контузии от танка, от "Града", от гранат – постоянно, потому что у нас в уличных боях был с противником контакт 3-5 метров. Ты его видишь, слышишь, в глаза ему смотришь – и вы друг друга гранатами как снежками закидываете. Прилёт "Хаймарса" я тоже ловил, хотя контузии в тот раз не было.
Во время снарядного голода снаряды закончились вместе с орудиями. "Ветер" рассказал, что "Вагнеру" выдавали тяжёлое вооружение напрокат. Их 10-й штурмовой отряд получил его у десантников, которые шли следом за ними.
Конкретно нашему взводу выдали 120-й миномёт 1940 года выпуска, две гаубицы Д-30, две машины "Града", пулемёты "Корд", ДШК. Хорошо помню тот день, когда нам циркулярно отшумели по всем точкам, что тяжёлое вооружение у нас забирают. На моих глазах унесли миномёт. А ночью под обстрелом мы пошли на самый передок забирать "дашку" (пулемёт ДШК), которая стояла там в помощь снайперскому расчёту. Поступил приказ до 12 часов следующего дня вернуть её министерским вместе с патронами.
Обычно каждое утро они вставали за час до штурма, пили чай-кофе, а в это время артиллерия методично обрабатывала позиции, которые им предстояло забрать. В те же самые дни конца января они услышали, что работают не две пушки Д-30, а только одна. Потом "Ветер" со старшиной своего отряда поехали на позицию "Градов". Вместо двух машин тоже стояла одна.
Позвали главного. Мой старшина ему: "Вот по этому квадрату надо ударить". Тот отвечает: "Не могу. Нет приказа". Старшина: "Очень нужно. Там наши наступают, их выкашивают". – "Не могу". Старшина отвёл его в сторону, и я видел, как он деньги платил – не знаю, за сколько выстрелов. Через 15 минут "Град" отработал неполным пакетом.
Вэсэушники делились сигаретами
Снарядный голод добавился к обычному. Из-за того, что артиллерия "Вагнера" не могла подавить вражескую, тылы по несколько дней не могли подойти к позициям штурмовиков. И они выживали как могли. В поисках еды даже копались в помойках. А от жажды было так сухо во рту, что язык намертво прилипал к нёбу.
Однажды мы втроём ушли с недавно отбитой позиции на склад за провизией. К тому времени не ели уже третий день. Приходим, а на складе еды тоже нет – им не доставили. Мы голодные, злые идём назад. У моего товарища вырвалось: "Неужели голодные так и останемся?!" И тут слышим: "Га-га-га". Видим двух домашних гусей у разбитого дома. Мы их в рюкзак. Но нам не дали поесть: подсобрав резерв, подсобравшись с духом, ВСУ пошли в "контрнаступ" – отбивать захваченную нами позицию. И мы голодные – опять в бой,
– вспоминает "Ветер".
Иногда штурмовиков выручали трофейные сухпайки, достававшиеся от украинцев: американские, немецкие, английские, даже иранские. Но "Ветер" – мусульманин, башкир и мог пользоваться только последними. Во всех остальных была свинина, поэтому он брал из них что-то по мелочи – мёд, орехи.
Особо ценились трофейные сигареты: у украинцев они были хорошие, импортные, а "вагнерам" выдавали какой-то конфискат – болгарские "Ту-134", "Родопи", лежавшие на складах ещё с советских годов. "Ветер" такие видел подростком в 1990-е и раньше никогда не курил.
Другой вагнеровский штурмовик, "Касли", рассказывал Царьграду о том, как они сидели очень близко к противнику – слышали разговоры друг друга, и украинцы, узнав, что у них закончились сигареты, кинули им блок:
Мы его им обратно – кто знает, что у них там. Они нам снова бросают: "Да берите, пацаны!"
"Касли" был свидетелем и другого проявления противником человечности. Однажды в Бахмуте, когда вдруг стихла стрельба, он услышал крик: "Забирайте своих". Вражеский пулемётчик махал ему сверху из огневой точки в многоэтажном доме. Не раз бывало, что в таких ситуациях украинцы начинали стрелять. Поэтому "Касли" обождал. Вэсэушник был на виду и тоже, по идее, рисковал – представлял собой хорошую мишень. И тогда решились пойти. Он не открыл огонь, так стоял и ждал, пока вагнеровцы заберут своих погибших. После того как бой возобновился, украинский пулемётчик был убит...
"Нужны те, у кого срок больше 20 лет". Откровения штурмовика "Вагнера" о тюрьме и войне
У "Ветра" была похожая история.
"Русские не сдаются!"
Однажды его группа забрала вражескую окопную линию с очень хорошим бетонным дотом. Железная дверь туда была наглухо закрыта изнутри. Кинули одну гранату, другую – бесполезно. А выстрелить из гранатомёта не позволяло слишком близкое расстояние – такая была конфигурация окопа.
Мы начали в эту дверь стучать: "Хохлы, сдавайтесь!" Догадайтесь, что мы слышали в ответ?! "Русские не сдаются!"
В этом доте сидели 23-летний парень из Киева и двое постарше – с Западной Украины. Двое русских и один хохол. Им и так и сяк предлагали сдаться – они ни в какую. "Вагнера" хотели обойти дот с другой стороны, вэсэушники предупредили: "Не пытайтесь. Там мина МОН-200 стоит, её не снять – и нас "разберёте", и сами взорвётесь". "Ветер" посмотрел – да, никак.
Бой к тому времени уже закончился, ну и мы оставили их в покое. Разговаривали с ними всю ночь через дверь. Они нам сигареты подавали в щель, а мы им зажигалку. Мы с ними подружились. У возрастных были семьи и дети. У молодого из родни только мать.
Они рассказывали друг другу, за что воюют. У каждой стороны были свои аргументы. "Ветер" прав: на войне, перед лицом смерти, трудно выстоять без идеологии.
Утром ожила рация. Его штурмовой группе поступила команда готовиться к новому бою. Он в последний раз предложил вэсэушникам выйти из дота с поднятыми руками.
Я пообещал передать их нашим "нежно, заботливо". Говорил: "Вас вывезут в тыл, и война для вас закончится". Они отказались. А я не мог их оставить у себя за спиной.
"Ветер" доложил о ситуации на КП. Его спросили, почему раньше не сообщил. Он как-то отмазался. Пришли "кроты" (сапёры), заложили "тээмками" (противотанковыми минами) двери дота.
Я сказал на прощание: "Ребята, ну всё! Увидимся на небесах". Они тоже сказали: "Давай. Увидимся. Будь здоров!" Они сделали свой выбор. Когда люди вот так поступают, их невозможно не уважать. Бились достойно – и погибли достойно. Это война. Жалость на ней неприемлема. В том числе по отношению к себе. Если ты воин, бейся до конца, оставайся верен своему выбору. Я и сейчас ничего плохого про них сказать не могу, кроме того, что они были наши враги.
Свои и чужие
Получив в марте 2023 года тяжёлое ранение, "Ветер" вернулся с войны без руки. Вернулся будто в другую реальность.
Это как к нам на войне приходили новенькие – все такие нарядные, в хорошей купленной за свои деньги экипировке. Здоровались, и первое, что слышали: "Можно, когда тебя убьют, я твои ботинки и шлем заберу?" Новенький ещё вчера жил нормальной жизнью – у него всё было, а тут вдруг такое... От этой новой реальности у него, конечно, сразу глаза по рублю.
Примерно с такими же "глазами по рублю" "Ветер" из этой реальности возвращался. Из мира холода, голода, гари и крови – в мир света, сухости, сытости и тепла. Но оказалось, что в этом вновь обретённом прекрасном мире все, как и на войне, разделены. И некоторые свои на гражданке поступают подлее, чем на войне чужие.
Из "Ветра" выходят осколки. Всего в его теле их 30. Об один он, моясь в душе, порезался – смог вытащить его сам. А другой не смог. Ни к какому военному госпиталю он как бывший боец "Вагнера" не прикреплён, а в гражданской больнице по полису проводить эту операцию не хотели.
Чего греха таить, у нас страна пополам разделилась. Одни поддерживают ребят на фронте и политику государства. И неважно, нравится им правительство или нет, – но там наши пацаны погибают, перед всем миром отстаивая интересы России. А другие, наоборот, заявляют, что это не их война, не понимают, почему она и зачем. И я чётко для себя разделил людей на своих и чужих. Стараюсь теперь иметь дело только со своими.
В 2025 году "Ветру" позвонили (он до сих пор не знает, с чьей подачи) и предложили работу в компании, руководители которой – тоже ветераны войн. И они тоже подтягивают своих. Уже трудоустроили у себя около 50 участников СВО, в основном "вагнеров". В коллективе хорошая, товарищеская атмосфера.
"Ветер" говорит, что пришёл в эту компанию как к себе домой. Она помогла ему твёрдо встать на ноги лучше всякой реабилитации или санаторно-курортного лечения, которых ему после госпиталя никто и не предлагал.
Война зэков: Что изменилось после Пригожина
Однажды "Ветра" вдруг позвали в фонд "Защитники Отечества" насчёт "президентской" страховой выплаты – 3 миллионов рублей за полученное на СВО увечье. Но потом, разобравшись, сказали: раз он воевал в "Вагнере", эта выплата ему не положена. "Ветер" на неё в общем и не рассчитывал, не претендовал. Однако после того, как президент Путин во всеуслышание объявил, что надо уравнять в правах всех участников СВО, решил всё-таки добиться этой "гарантированной государством выплаты". Обратился в суд по примеру других "вагнеров".
Ответчики – Минобороны и фонд "Защитники Отечества". В суде их представляют две женщины. "Ветер" жалеет, что этот суд нельзя показать на всю страну по телевидению.
Этим тётенькам непонятно, почему с просьбой о страховой выплате я обратился именно к Минобороны, ведь в зоне СВО присутствуют также Росгвардия, МВД, ФСБ. Я объясняю: "Потому что все вышеперечисленные организации не воюют. Потому что боевые задачи "Вагнеру" ставило Минобороны, выделяло участок фронта, выдавало оружие, боекомплект. От Минобороны я получил удостоверение ветерана боевых действий. И в МФЦ тоже выдали справку о том, что организация "Вагнер" содействовала выполнению задач, поставленных Минобороны. Тётеньки тут же мне возразили: "Ну вот видите – не воевала же, а только содействовала". На моё удивление: "Вы не знаете, что делал "Вагнер" в 2022 и 2023 годах?" я услышал ответ: "Нет. А что он такого делал?"
