"Дерево без корней – не дерево": писатель Крестина Гладкевич о языке, Алтае и танцах на сцене

Среди участников резиденции была и член Союза литераторов России, член Союза детских и юношеских писателей Крестина Гладкевич из Новосибирска. В беседе с "Царьград Новосибирск" она рассказала, как перевод убивает магию и почему культура – это не про границы.

О языке, переводе и диалоге культур

– Крестина, давай начнём с главного. Ты в резиденции впервые попробовала себя в художественном переводе – с мокшанского на русский. Как это вообще происходит, когда языки из разных семей?

– Это произошло спонтанно. Оксана, участница из Мордовии, сказала, что ей не хватает перевода её стихотворения. Я не знала мокшанского, но текст мне откликнулся – и я решила попробовать. Одно стихотворение про солдата получилось почти один в один: и ритм встал, и слова легли. А второе – про родной край – вышло тяжеловесным. Вроде те же смыслы, те же образы, а звучит иначе.

Магия уходит. Когда переводишь, ты можешь передать смысл, но теряешь мелодику. Или наоборот – сохраняешь ритм, но спотыкаешься о слова. Я считаю, что в первую очередь нужно сохранять смысл. А если удаётся и мелодику – это подарок. Но идеальный вариант – показать перевод автору и идти к единому решению вместе.

– То есть перевод – это всегда соавторство?

–  Именно. И в резиденции прозвучала интересная мысль: нужно переводить не только с национальных языков на русский, но и русских авторов – на национальные. Чтобы диалог был равноправным.

– Ты говорила, что языки многих народов оказались удивительно похожи. В чём это выражается?

– Некоторые слова перекликаются, традиции тоже. Национальные блюда у разных народов похожи, но называются по-разному. И самое удивительное: если произведение тебе откликается, ты можешь не знать перевода, но слушать его так, будто всё понимаешь. Грустное стихотворение на чужом языке всё равно оставит тебя с грустью. Ты чувствуешь интонацию, дыхание, музыку речи. Язык – это не только алфавит и правила. Это мелодия, и её не подделать.

– А после этого погружения в многообразие языков не возникло ощущения, что русская культура в этом контексте немного теряется?

– Честно? Съездила и расстроилась, что у нас это как-то утеряно, затерто. Многие об этом просто не задумываются. Я сейчас специально читаю сборники русских сказок и былин – хочу вдохновиться, написать что-то в традиционном ключе. Недавно мы ездили в арт-парк на Левобережье – там муралы с Цоем, памятники с русскими пословицами. Это шедеврально. Ты приезжаешь и понимаешь: это нужно сохранять, воспитывать в себе и в детях, передавать дальше.

Но на самой резиденции русскую культуру представляли мы с девушкой Сашей из Питера. Не было такого, чтобы мы устраивали отдельную презентацию. Мы просто делились творчеством и личными историями. 

О том, как всё устроено: проект и его механика

– Раз уж мы заговорили о том, что "лежит под словами": а как вообще устроена эта резиденция? Что нужно было сделать, чтобы попасть на Алтай?

– Всё началось ещё в августе прошлого года. Мы заполняли заявки, потом проходили десять онлайн-лекций, выполняли практические задания – их проверяли эксперты, давали обратную связь. Затем был большой марафон, а потом собеседование. По итогам отобрали всего десять финалистов со всей страны. Тех, кто пишет на родных языках.

И вот в июне нас отправили в Республику Алтай. Мы жили на базе "Примула" в селе Анос, а потом ещё ездили по Чемальскому району и Горно-Алтайску. Каждый вечер проходили летучки: лекции, мастер-классы и репетиции. А в конце – три отчётных концерта, к которым мы готовили единый спектакль из абсолютно разных текстов.

– У вас был режиссёр, который собрал всё воедино?

– Да. Каждый участник привёз с собой своё произведение. Режиссёр Аруна Тельбекова отсмотрела все тексты и сделала из них единый сценарий. Мы не просто читали стихи подряд – мы проживали их на сцене. С пластикой, с музыкой, с интонацией. Это оказалось гораздо сложнее, чем просто выйти и прочитать.

О личном вызове и его преодолении. И об Алтае, который остаётся с писателем

– Ты сказала, что "проживать на сцене" оказалось сложнее. Что стало самым большим вызовом лично для тебя?

– Я не пластичная. Совсем. Я не танцую – у меня с этим проблемы. И мне пришлось учиться двигаться под музыку для творческого номера. Это был колоссальный выход из зоны комфорта. Но именно тогда ты смотришь на себя с другой стороны и видишь точки роста.

А ещё – камера. Мы снимали клипы, и каждый должен был записать видео с фронтальной камеры. Самое главное, что ты читаешь стихи не в зал, а одному человеку. Для меня это до сих пор катастрофа, и страх никуда не ушёл. Но я поняла главное: если ты себя не продвинешь, тебя никто не продвинет. Если, конечно, у тебя нет личного литературного агента, которому ты отдаёшь немало денег.

Мы вставали в шесть-семь утра, а заканчивали в одиннадцать-двенадцать ночи. Но это было не выматывающе, а наполняюще. Мы 24 на 7 были вместе, и нам не было скучно – наоборот, казалось, времени слишком мало. Мы знали, о чём поговорить, и до сих пор общаемся. Каждое воскресенье проводим онлайн-квартирники: один из участников делится своим опытом, рассказывает о резиденции или о своей культуре.

И да, Алтай завораживает. Мы выезжали на плато Толгоек, стояли у Чемальской ГЭС, гуляли по Патмосу. Помню момент у костра: рядом бежала Катунь – дерзкая, бурная, вольная. И хотелось просто замереть, раствориться в этом мгновении.

– Алтай и впрямь завораживает. А что из этих мест осталось с тобой именно как с писателем – не как с туристом?

– Открытием для меня стал художник Григорий Гуркин. Я мало что о нём знала, а тут мы побывали в его музее-усадьбе в Аносе. Оказывается, он был слеп на один глаз, но видел Алтай так, как никто до него. Он первым официально назвал себя алтайцем, а потом пошёл в депутаты и боролся за то, чтобы Горный Алтай стал республикой. Его полотна дышат. И история его брака с купеческой дочерью, которая была выше него на полторы головы… Это же готовая новелла.

Ещё мы познакомились с Артуром Сабиным, членом Союза писателей Республики Алтай, замглавы Усть-Канского района – он приехал к нам за сто километров, чтобы просто поговорить. Сказал, что нужно смотреть вглубь, замечать то, что лежит под словами, и добавлять свою уникальность. Это была не лекция, а разговор от сердца к сердцу.

О главном уроке и о том, что дальше

Фото предоставлено Крестиной Гладкевич

– Ты сказала, что даже трудные моменты не хотела бы вычеркнуть. А если бы всё-таки пришлось выбрать один день, который можно было бы убрать из этой поездки, – был бы такой?

– Нет. Даже тот момент, когда меня заставляли делать непонятные вещи на сцене. Я воспринимаю это так: "Надо – значит, надо, давай попробуем". Сказать, что было плохо, я не могу.

– Тогда какой главный урок ты вынесла для себя?

– Что реально нет никаких границ, если ты сам их себе не установил. Хочешь расти – ставь маленькие цели и достигай. Не бойся встречаться с нужными людьми. Не бойся продвигать себя. И помни: мы все – одно дерево. А дерево без корней – это уже не дерево.

И последнее. О чём ты пишешь сейчас – уже после Алтая?

– У меня социалка. Тема маленького человека. Тема опустения деревень. Есть фраза, которая меня ведёт: "Можно выдернуть человека из деревни, но нельзя выдернуть деревню из человека". Это про память, про корни, про то, что мы уносим с собой – и про то, что остаётся в нас навсегда.

По итогам проекта был выпущен сборник под названием " Языковая арт-резиденция. Музыка слова" с произведениями участников на родных языках. Его презентации проходят в регионах участников, а порой даже не по одному разу. Так в Новосибирске они состоялись в библиотеке имени Некрасова, в Новосибирской молодёжной библиотеке, а 11 ноября пройдёт в библиотеке имени Бажова. 

Всего в книгу вошли 12 поэтических и прозаических текстов на восьми языках народов России: по одному на удмуртском, калмыцком, чувашском, тувинском, мокшанском и хакасском, а также по два на башкирском и русском. Все тексты сопровождаются художественными переводами.

Также в группе резиденции во "ВКонтакте" публикуются клипы, снятые участниками во время резиденции.