Главный секрет победы русских. Автоматизация и наступление "через колено"
Почему сегодня мы отстаём
Следует понимать – а любой, кто видел записи атак вражеских дронов, в этом легко может убедиться, – что при приближении к целям нападения и при заходе в режим атаки, вражеский дрон/ракета движется по заранее заданной сложной траектории, становясь мало восприимчивыми к огневому поражению.
Его днище нередко укреплено бронебойной защитой и слабо уязвимо для стрелкового оружия. Да, региональные полки БАРС пытаются отловить такие беспилотники в полях – но уж очень обширные у нас поля.
Противник решил этот вопрос эшелонированной системой раннего, в том числе акустического обнаружения, помощью спутниковой информации от западных союзников, подстраховался массовым привлечением населения, которому под агрессивную информационную кампанию навязал установку на телефоны специальных приложений мгновенного оповещения о координатах российских дронов и ракет.
Кстати, это пример и для правильного продвижения известных отечественных приложений. Где в "Максе" функция оповещения о ракетах и дронах противника в соответствующий ситуационный центр?
Есть у противника и специальные "стойки Шмидта", сбивавшие ранее до 40% российских "Гераней" малыми дронами-перехватчиками, эффективными благодаря мобильным системам обнаружения на базе ИИ. В том числе осуществляющим автономную работу по донаведению и удару без участия оператора, что снимает проблемы защиты от РЭБ.
Ещё есть проект "Стена дронов", который все мобильные станции перехвата соединяет в единый контур. Пусть даже пока проект во многом медийный и пропагандистский.
Да, на определённом этапе противник тоже создавал свои МОГ и ПВН (мобильные огневые группы и посты воздушного наблюдения). Только пик их эффективности был примерно полтора-два года назад. За это время боевые действия и используемые в них силы и средства сильно изменились. И мы сейчас наблюдаем у нас решения, которые были более эффективны в прошедших боевых циклах.
У противника их сменил комплексный подход автоматизированной эшелонированной системы, лишь с отдельными участками и объектами, перекрываемыми мобильными группами. Мы же решили инструмент локальной безопасности сделать массовым.
Более того, на некоторых направлениях противником созданы воздушные пилотируемые мобильные группы из малой авиации, сбивающие наши ракеты и дроны в воздухе, что намного эффективнее, чем действия с земли.
Но такой подход возможен лишь при раннем оповещении и заблаговременном взлёте. У нас такие решения используются в основном на морской поверхности, где украинские водные БЭКи (безэкипажные боевые катера) подбиваются с вертолётов. При этом такой принцип эффективен и на сухопутных просторах. Однако воздушных отрядов МОГ в России нет.
В этой связи противник активно разрабатывает и внедряет системы раннего акустического обнаружения и автоматизированного целеполагания антидроновой защиты. У нас же зачастую считается, что эту роль проще возложить на бойца на земле, пристально всматривающегося в небо.
Локаторами, приборами ночного наблюдения и техническими средствами разведки такие бойцы нередко в достаточной мере не обеспечены, а то, чем, по данным СМИ, обеспечены (например, ПЗРК), намного нужнее на фронте, что вызывает сомнения – скажем мягко – в эффективности выбранных подходов.
Автоматизация вместо растянутой охраны
Поэтому намного более логичным представляется создание сейчас нескольких рубежей обороны, куда входили бы как имеющиеся сейчас традиционные силы ПВО, так и востребованная новая ПВО "малого неба", в том числе с расчётами ФПВ-дронов, что позволяло бы более экономно и эффективно расходовать ценные противоракеты.
Соответственно концентрация сил и средств РЭБ, дальнего и раннего обнаружения, в том числе акустических систем, объединённых в мониторинговые цепи искусственным интеллектом, давала бы возможность концентрировать зону поражения вражеских беспилотников и ракет, не растягивая её на огромные пространства.
В таком случае малые огневые группы, как главную функцию региональных полков, можно было бы "третьим эшелоном сосредотачивать как раз вдоль зоны СВО, целостно прикрывая "старые" территории.
При этом наиболее эффективным способом поражения обнаруженных целей являются автоматизированные противодроны. Сейчас даже известная "ёлка" (в увеличении поставок которой существует острая потребность практически на всех направлениях) имеет проблемы целеуказания, наведения и применения в плохую погоду.
Впереди дождливая осень и ветреная, снежная зима, где эффективность имеющихся средств, если их срочно не усовершенствовать, резко упадёт. Вся российская наука и цифровая промышленность должны сейчас работать над автоматизацией средств малой ПВО. Происходит ли это сейчас? Есть сомнения.
В любом случае, МОГ, конечно, не являются бесполезным инструментом. Но наибольшая их ценность как раз в обеспечении логистики, то есть в контроле тех или иных трасс, особенно в приграничье и зоне СВО.
Однако, в отличие от дальних рубежей, здесь уже сами мобильные группы и посты становятся целями ударов, для чего противником разрабатываются отдельные технологии поражения, когда один пулемётчик физически не способен отреагировать на несколько целей, что особенно актуально в тёмное время суток против дронов с ночными камерами.
Оборона без наступления ведёт к поражению
Хотя оговоримся особо: никакие МОГ, системы ПВО не защитят полностью от ударов, если не будет активного уничтожения сил противника. Это главное. Потому что пока будут живы и в боевой форме те, кто запускает эти беспилотники и ракеты – новые средства, только уже адаптированные под нашу защиту, им всегда подвезут. Что мы и наблюдаем. Как говорил Боливар, "перманентная оборона ведёт к поражению".
И те, кто считают, что для этого не нужно брать под контроль новые территории, для чего на пределе всех возможных сил массированно наращивать наш военный потенциал, ломая через колено бюрократию и противодействие элит, – являются провокаторами, а возможно, и работают на противника. Если же они просто некомпетентны, то здесь действует правило "простота хуже воровства". Особенно для загадочных "военных экспертов", ни дня не воевавших на СВО.
Потому что вся военная теория, опыт человечества говорят о том, что противник сдаётся именно тогда, когда теряет территории. Ведь потеря территории – это потеря мобилизационного ресурса, который проживает на ней, потеря промышленных, логистических и прочих резервов, обеспечивающих ведение боевых действий, дестабилизация военной экономики.
Чем меньше у врага пространства, тем меньше у него возможностей. Если бы, к примеру, не были взяты под российский контроль новые территории, то многие их жители воевали бы сейчас против нас в ВСУ, а все ресурсы, предприятия, работали бы на войну с Россией. Если кому-то и этих аргументов мало – вперёд на СВО.
Поэтому фиксация ЛБС с "перемалываниями" противоречит любой нормальной военной, политической, экономической логике. Просто решаться эта задача может лишь комплексно, с научным, промышленным рывком, с коренной перестройкой военной и гражданской бюрократии, чего в полном объёме до сих пор не сделано.
Здесь за рамками мы оставляем вопрос работы дипломатов и спецслужб, промышленности и науки, без которых полноценная военная победа в нынешних условиях также невозможна.
Возвращаясь к проблемам региональных отрядов, можно сказать, что мы наблюдаем странную картину, когда фактически гражданской власти предписали формирование военизированных структур, им же фактически их подчинив.
И сейчас это скорее выглядит как, мягко говоря, "назначение ответственного".
То есть каждый раз, когда будет возникать вопрос, а кто же должен был предотвратить удар дроном по тому или иному важному объекту, теперь есть возможность на кого-то указать и сказать, вот это были они.
Ну, если в этом цель, тогда ладно. Но ведь рано или поздно придётся провести простое сравнение вложенных ресурсов и оценку эффективности.
Постепенно также будет цементироваться ситуация, при которой государство своими руками отдало на региональный уровень военный инструмент. Причем инструмент с тяжелым вооружением, с полноценным боевым ресурсом.
Да, сейчас такие структуры подконтрольны определённым властным центрам, но пока никто особых претензий и не предъявляет. Однако время идет. Хотя важнее ключевой вопрос – насколько подобные меры приближают нас к победе.