Канье Уэст в России: Как сделать из мухи слона, а из частного визита — глобальное событие
В последний день июня 2024 года многие наши соотечественники, не следящие за мировым шоу-бизнесом в целом и за американской рэп-индустрией в частности, не на шутку взволновались. Где-то когда-то — по большей части из сюжетов с пометкой "скандалы" — они слышали имя певца и продюсера Канье Уэста, но не удосужились записать его в фигуры мирового масштаба и влияния.
И когда 30 июня изрядная часть отечественных респектабельных СМИ, не говоря уже о многочисленных телеграм-каналах, уделили визиту Уэста в Москву незаурядное внимание, люди забеспокоились: а не пропустили ли они что-то очень важное? Тут, если ориентироваться на реакцию прессы и интернет-общественности, едва ли не поворотный момент истории разыгрывается — а они и не в курсе…
Присмотримся к однодневному посещению Канье Уэстом нашей страны — и разберёмся, почему визит знаменитого рэпера имеет характер сколь комический, столь и трагический.
"Привет, Москва" — и началось такое…
На самом деле "эпохальный" сюжет под названием "Канье Уэст в Москве" начался ещё в первых числах мая 2024 года.
Именно тогда из окружения звезды поступили сообщения, что рэпер планирует приехать в столицу России. Никакой конкретики озвучено не было ни по дате приезда (расплывчатая формулировка "весной, летом…"), ни по длительности нахождения в нашей стране, ни по программе визита. Звучали разные версии, чем планировал заняться Уэст в Первопрестольной: от вечеринки по поводу собственного дня рождения (8 июня) до грандиозного концерта в "Лужниках" и даже встречи с Владимиром Путиным.
В итоге ни один из озвученных вариантов не воплотился: на свой день рождения Уэст в России не появился, концерта не дал и с главой государства не встретился. Однако появившаяся в соцсетях знаменитости 30 июня короткая запись "Привет, Москва" наделала немалый переполох в информационном поле.
Что началось — на жителей России из соцсетей и новостных лент посыпались сообщения, порой подкреплённые любительскими видеороликами, посвящённые тому, что и где Канье Уэст делал в Москве. Похождения рэпера по ГУМу, его появление у столичного отеля и в подземном переходе, приключения Канье в аэропорту, прогулка на яхте и поздравления в адрес своего бизнес-партнёра дизайнера одежды Гоши Рубчинского — ничто не укрылось от внимания въедливых журналистов.
Правда, слишком уж разогнаться волне истерии, в которую вот-вот готова была превратиться кампания по освещению визита Уэста, не позволил сам Канье — пробыв в Москве едва ли сутки, уже 1 июля артист покинул Россию.
"Враг нашего врага" — и этого достаточно для всенародного признания в любви?
Но Канье Москву-то покинул (искренне надеюсь, перелёт был благополучным) — а стойкое послевкусие осталось. И послевкусие это не слишком приятное.
Оставим в стороне бурные восторги со стороны отечественных поклонников творчества Уэста. С ними всё понятно — на их московской улице грянул праздник длительностью в один день, к ним явился их кумир, их реакция предсказуема и объяснима.
Но откуда взялось это всеобщее умиление и внимание к частному (по сути, туристическому) молниеносному визиту рэпера со стороны отечественных СМИ? Вот этот вопрос куда более занимательный.
Основным доводом в пользу шумихи вокруг посещения Уэстом Москвы является мысль, что скандальная знаменитость своим приездом якобы поддерживает Россию в противостоянии с коллективным Западом. Как именно поддерживает и почему заслуживает особого внимания и повсеместного освещения, наиболее чётко сформулировано вот здесь:
На Западе демонизируют Россию, политический Запад — главный противник России, и визит к нам любого западного ЛОМа [лидера общественного мнения] — это камень в их огород. <…> Не важно, что он там поёт и как выглядит его жена. Важна наша победа. <…> Канье сейчас — контркультурщик в Америке. <…> Канье, по сути, враг нашего врага. Враг с огромным влиянием и гигантской аудиторией по всему миру.
Скандалист и критик политической системы
Что ж, приглядимся внимательнее к главному "контркультурщику" нынешних США.
Обычно рассказ о Канье Уэсте (родился в 1977 году) начинается со статистических выкладок: 24-кратный обладатель престижнейшей музыкальной премии "Грэмми", успешный бизнесмен и продюсер, продавший более 120 млн копий своих песен и заработавший несколько миллиардов долларов (сейчас, правда, его состояние оценивается скромнее). А уж про количество включений Уэста во всевозможные рейтинги и хит-парады "самых успешных, богатых и влиятельных" и вспоминать страшновато — цифры там астрономические.
То есть Канье Уэст — суперзвезда мирового шоу-бизнеса, и это неоспоримый факт. Но всеобщее внимание приковано к нему ещё и из-за постоянного поведения на грани фола, за гранью фола и с явным непониманием (или игнорированием) того, что такая грань вообще существует.
Хотя, конечно, репутация Уэста состоит не только из эпатажных нарядов, откровенно хамских выходок на различных церемониях и награждениях и выставленной напоказ, в стиле и духе реалити-шоу семейной жизни с не менее одиозной светской дивой Ким Кардашьян.
Канье — это ещё и идущие вразрез с общепринятой американской повесткой заявления и поступки. Обвинения в расизме, высказанные в адрес тогдашнего президента Штатов Джорджа Буша-старшего. Критика в адрес движения BLM, которое Уэст охарактеризовал как аферу. Выставление своей кандидатуры на президентских выборах 2020 года и демонстративные комплименты в адрес Дональда Трампа, что для либеральной шоу-тусовки США сродни преступлению.
Дело не в любви к России, а в прагматичном расчёте
Однако ваять из публичного образа Канье Уэста некий образ "благородного борца с либеральной диктатурой" — либо наивность, либо ошибка, либо нарочитая подтасовка желаемого под действительное.
Во-первых, можете поверить на слово, а можете потратить энное количество времени для изучения биографии Уэста и убедиться: действия Канье всегда направлены на создание и раскрутку собственного бренда. Скандальный, не похожий ни на кого, один такой на всю Америку — это и есть персональный бренд Канье Уэста (не противоречит тому, что его высказывания могут быть искренними). И в пылкой любви к нам его подозревать ни к чему — достаточно найти написанную после начала СВО песню с оскорблениями нашей страны.
Во-вторых, в России на уровне незыблемых национальных и семейных интуиций у каждого адекватного человека должна вызывать отторжение любая персона, в XXI веке позволяющая себе восхвалять Гитлера и его единомышленников. А слова Уэста: "Я люблю нацистов" — одна из самых известных цитат звезды.
Потому, например, столь неуклюжими выглядят сравнения визита Уэста с февральским приездом в Москву американского консервативного журналиста Такера Карлсона.
Ведь 30 июня все мы имели дело с однодневным "налётом", всё содержание которого ограничивалось развлечениями и туристическими прогулками, с одной стороны, и подозрительно похожим на спланированную акцию саморекламы кокетничаньем с московскими зеваками.
А в феврале речь шла о тщательно подготовленном визите целой съёмочной группы во главе с самым влиятельным на данный момент журналистом США (а то и всего западного мира). При этом Карлсон приехал на несколько дней и не только провёл интервью с президентом Владимиром Путиным, но и показал американским зрителям жизнь демонизированных заокеанскими СМИ русских людей. Сюжеты Карлсона и интервью Путина, в котором глава государства исчерпывающе изложил позицию России по украинской проблеме, набрали свыше миллиарда просмотров.
Вот это называется "прорыв информационной блокады России для западной аудитории"; событие, вызвавшее настоящую истерику у западного истеблишмента. И если кто-то пытается представить в подобном же ключе поездку Канье Уэста — что ж, имеющий глаза да увидит, имеющий голову на плечах дважды два да сложит…
Французик из Бордо, американец из Лос-Анджелеса…
А теперь иронию в сторону, шутки в долгий ящик — и поговорим о том, почему "набег Уэста на Москву" имеет трагический оттенок. Точнее, не сам приезд рэпера, а реакция на него части отечественной общественности и прессы.
"Ажиотаж 30 июня" — очередной симптом застарелого недуга под условным названием "готовность русского человека с восхищением смотреть в рот любому иностранцу".
Пожалуй, впервые болезнь эта на нашей почве "проросла" в эпоху колоссальных преобразований Императора Петра I. Именно с той поры властители России не то чтобы совершенно отказались от концепции исторической судьбы "Москва — третий Рим", но отодвинули её на задворки национального самосознания. Более насущные тогда нашлись задачи — догнать Европу в техническом, военном, инфраструктурном плане.
Цель была достигнута, ставшая Империей Россия защитила своё право на величие — но заплатила за это, в частности, внедряемым извне чувством неполноценности всего русского в сравнении со всем западным. Уже в начале XIX столетия Александр Сергеевич Грибоедов в комедии "Горе от ума" исчерпывающе точно диагностировал распространённое среди просвещённой части общества преклонение перед любым представителем "цивилизованного мира":
Французик из Бордо, надсаживая грудь,
Собрал вокруг себя род веча,
И сказывал, как снаряжался в путь
В Россию, к варварам, со страхом и слезами;
Приехал — и нашёл, что ласкам нет конца;
<> Он чувствует себя здесь маленьким царьком…
Очередь в "Макдоналдс" как символ поражения и унижения
Казалось бы, после не имеющего аналогов в мировой истории подвига нашего народа, одержавшего Победу в Великой Отечественной войне над объединённой нацистской Европой, не должно остаться и тени "комплекса неполноценности" перед иностранцами. Однако советский интернационализм причудливым и в итоге фатальным образом трансформировался в восхищённое заискивание перед любым человеком "оттуда".
Начиналось всё вроде бы невинно и забавно — в духе сцены из комедии "Три плюс два" (1963), когда один из персонажей тут же получает вроде бы забронированное место в ресторане, стоит лишь официанту услышать от него английскую речь. Но потом, на трагическом закате перестройки всё это вылилось в совсем не смешное, а вполне унизительное зрелище — огромная очередь москвичей и гостей столицы, столпившаяся у входа в первый открывшийся в нашей стране "Макдоналдс". Многие тысячи людей, которые в дверях обычной столовой быстрого питания видели едва ли не портал в земной рай. Ну как же — это ведь оттуда, с Запада…
Последовавшие 32 года целенаправленного уничтожения русской идентичности (национальной, исторической, культурной), проводимой и возглавляемой либералами во всех сферах жизни, прошли под знаком тотального даже не преклонения, а едва ли не ползания перед Западом. С началом СВО этот процесс был, как все мы надеемся, прерван, но, как показывают случаи вроде "ажиотажа 30 июня", изживать наследие либеральной эпохи будет ой как нелегко.
Что с того?
Напоследок самое важное — дело ведь не в Канье Уэсте как таковом.
Успешный рэпер и специфический персонаж американской общественно-политической жизни волен ездить, куда ему позволяют возможности и желания, и использовать для саморекламы не противоречащие закону способы. К нему как раз вопросов нет.
Критически важный урок из недавней информационной горячки заключается в том, что мы не должны позволить себе стать жертвами "синдрома Хлестакова". Ведь центральный персонаж гоголевского "Ревизора" — это ничтожество, превращённое в важную персону исключительно в воспалённом воображении обитателей провинциального городка. Тех самых, которые после раскрытия самообмана стали его первыми и главными жертвами.
Канье Уэст, конечно, не ничтожный Хлестаков — но только современное воспалённое воображение и комплекс заискивания перед иностранцами некоторых наших сограждан могли превратить обычный визит рэпера в нечто глобальное. Почитать некоторые статьи и посты — так Уэст и в одиночку изменит отношение жителей США к украинской проблеме, и едва ли не тайное послание Путину от Трампа передал.
Как вы наверняка помните, финалом пьесы "Ревизор" является немая сцена, в котором облапошенное Хлестаковым собрание замирает при известии, что прибыл настоящий ревизор. Наблюдая за восторгами по поводу каждого шага Уэста по Москве, нельзя было отделаться от мысли: неужели до сих пор находятся добровольные желающие стать участниками "немой сцены"?
* Радио "Свобода" — организация включена Минюстом в реестр СМИ, выполняющих функции иностранного агента, а также признана нежелательной на территории России.