"Меня от пуль крыльями закрывали". Штурмовика спасли маленький сын и бабушка из Беслана

"Я за тебя молиться буду!"

Вадим – бывший нефтяник: работал в Сибири, Якутии. Строил нефтепроводы, возил грузы, перегонял машины, а потом стал дальнобойщиком. Полжизни провёл за рулём. Ему не раз доводилось кого-то спасать. Однажды тонула девочка из какой-то компании, отдыхавшей на пляже: её уносило течением, а пьяные друзья над ней прикалывались, думали, шутит. Вадим нырнул за ней прямо в одежде. Бывало, спасал рыбаков, провалившихся под лёд во время зимней рыбалки. Удерживая одного из них, себе на руках все ногти сорвал, цепляясь за лед. А уж когда СВО началась, было грех не откликнуться – репортажи из Донбасса смотреть спокойно не мог.

Когда 24 февраля 2022 года началась спецоперация на Украине, он уже работал на себя – купил две фуры. Это не помешало ему прийти в военкомат.

Но мне там сказали: "Добровольцы пока не требуются. Сами разберёмся". Ладно, я продолжил работать. А в июне из военкомата позвонили: "Пойдёте?" Что, я заднюю, что ли, буду включать?

По дороге в военкомат Вадим подвёз одну бабушку. Встречу с ней воспринял как чудо. В сентябре 2004 года во время захвата террористами школы в осетинском Беслане ему запомнилось интервью с раненным при штурме спецназовцем.

Тот парень сказал, что остался жив, потому что его мать от пуль "крыльями закрывала". И оказалось, что бабушка, которую я подвёз, и есть мама того спецназовца! Узнав, что я на войну ухожу, она мне пообещала: "Я за тебя молиться буду!" От этой встречи я в шоке был. Подумал: после её молитв обязательно жив останусь! 

За первые два месяца потерял 21 килограмм веса

Он, как и все добровольцы, подписал контракт на три месяца. Распределение у них было только в танковые войска. Вадима Крылова как дальнобойщика определили в механики-водители Т-72. После тренировок на полигоне их, 34 человека, отправили в Изюм Харьковской области. Там они получили свои 10 танков и 30-километровым маршем выехали на фронт.

По пути танк Вадима и два других встретили разведчики на уазике и сопроводили на позицию в лесополосе.

Эти ребята всё сделали по уму: выставили нас в колонну. Сначала завели в одну лесополку, потом развернули, и мы по своим же следам из неё выехали, направились в другую – по накатанной грунтовой дороге посреди поля ржи. А танковые следы на дороге за собою зачистили. Это было сделано, чтобы запутать украинские дроны-разведчики. Расчёт оправдался – той же ночью лесополку, в которую мы сперва заезжали, враг накрыл артобстрелом.

В свою первую ночь на СВО Вадим спал на тёплой броне танка, даже не представляя, что смертельно рискует. Потому что скоро они потеряли один экипаж. Парни спали прямо в  танке, думая, что надёжнее, чем его броня, защиты нет. А "Баба-Яга" кинула противотанковую мину им в открытый люк.

После этого танки стали маскировать, а для себя рыть укрытия, выставлять посты наблюдения.

Земелька там – первые метр-полтора чернозём, а дальше глина как камень. Первый блиндаж трёхметровой глубины мы копали шесть дней. Падали от усталости. С поста кричат: "Летят беспилотники!" А у тебя куда-то бежать и прятаться нет уже сил. За первые два месяца я потерял 21 килограмм веса.

Разведчики уходили вперёд и говорили по рации: "Сегодня работаем на 11 часов (направление по циферблату часов). Видите там лесополку? Вот по ней". Танки вели огонь не прямой наводкой, а навесом.

Мы слушали разведчиков. Если они сообщали, что по такой-то лесополке на нас идёт ДРГ, выкатывались и делали по несколько выстрелов осколочными снарядами. Если это происходило ночью, результаты – разбросанные по лесополке ещё теплые части тел, – наблюдали в прибор ночного видения.

Экипаж. Фото предоставлено Царьграду

"На войне у тебя обостряется "чуйка"

Миномётные обстрелы по ним шли постоянно. Осколки надрезали стволы и ветви деревьев. Те ломались от ветра и могли упасть в самый неожиданный момент. Однажды ночью в карауле целое бревно воткнулось в землю рядом с Вадимом. В другой раз, тоже в темноте, ветка упала на сигнальную растяжку, раздался взрыв, и они в темноте едва не перестреляли друг друга. 

Мы все были в разных местах: стрелок-наводчик – в карауле, командир экипажа рядом с танком, я – в блиндаже. От взрыва все сразу в ружьё. Стрелок принял командира за дээргэшника. А я оказался на линии огня между ними: пули летели у меня над головой.

Вадим говорит, что со временем на войне у него появилась "чуйка", начал понимать, в его сторону летит боеприпас или нет. Как-то раз шёл по тропе. Услышал, что по их лесополке начал вести огонь вражеский танк. Снаряды ложились вроде бы далеко. И вдруг "чуйка" сработала, Вадим, неизвестно почему, понял, что сейчас прилетит в него – свернул с тропы в сторону, стал забираться на какой-то пригорок. И в этот момент метрах в 10 прямо в тропу воткнулся снаряд.

И тишина!

Я подумал: "Конец!" Но взрыва не было. Танк почему-то выстрелил не осколочным, а бронебойным снарядом!

– вспоминает Вадим.

И таких удивительных случаев у него на войне было много.

"Срочно уходите отсюда!"

Три их танковых экипажа и пятеро разведчиков – всего 14 человек – держали участок шириной в три километра. А численность противника, по которому они вели огонь, как сообщали разведчики, росла: 60, потом 100 человек. А 6 сентября 2022 года враг начал контрнаступление.

В ночь на 10 сентября к нам приехал капитан, сказал: "Сейчас на вас выйдут от трёх до шести тысяч хохлов. Срочно отсюда выкатывайтесь!"

Выходили с позиции под сильным обстрелом. На третий день, когда они уже стояли в лесу, в 100 километрах от российской границы, поступил приказ собрать четыре экипажа. Один танк остался охранять штаб, а три других экипажа, в том числе Вадима, посадили в "КамАЗ", гружёный продуктами и боеприпасами, и отправили в Купянск, за который ещё шли бои. До конца контракта ему оставалось всего восемь дней.

Нам сказали, что танки найдём на месте, в Купянске. Сказали: "Мосты взорваны. Будете стоять в восточной части города, по другую сторону от противника, через реку Оскол, и стрелять по западной части навесом". Приезжаем. А в восточной части Купянска идёт бой! Оказалось, что автомобильные мосты взорвали, а железнодорожный нет. И через него прорвались несколько десятков украинских бэтээров. Этот мост охраняли всего 12 человек.

Танковые экипажи даже не успели выгрузиться из "КамАЗа". В него сразу стали грузиться покидавшие Купянск бойцы: "Быстрее мотаем отсюда!"

Нашего генерала отстранили. На вертолёте прилетел другой – считал нас. После этого отступления от нашего полка осталось 70 человек.

Отошли в итоге аж до Валуек, что в Белгородской области. Там уже находились другие наши отступившие части. Прошли ливни, и в палаточном лагере жили "по пояс в воде". В лагере было очень много вновь прибывших бойцов. "Ничего себе! Сколько добровольцев!" – удивился Вадим. И только потом из новостей узнал, что это началась мобилизация…

Спасительный сон

Контракт Вадима закончился. Но он продолжил войну. Теперь уже штурмовиком. Признаётся:

Страшно бывало до ужаса. Вернее, сам бой не страшно вести. Страшно, когда пацаны у тебя на глазах умирают. А ты потом всё прокручиваешь в голове, нельзя ли их было спасти, и тебя от этого трясти начинает. Поначалу был мандраж и после того, как кого-то убьёшь, но потом к этому привыкаешь. А страшнее всего, когда ситуация безвыходная и ты ничего сделать не можешь – просто ждёшь, убьёт тебя или нет.

У Вадима был такой случай. По их позиции лупил "Град" – снаряды разрывались всё ближе к блиндажу.

Я просил по рации: "Поднимите "птичку". Посмотрите, откуда он бьёт. Между выходом и приходом снаряда паузы почти нет – значит, "Град" где-то близко". Слышу в ответ: "Птичка" полтора миллиона стоит. А если её собьют?"

Взрывы подошли к ним вплотную, думали: ещё один залп, и конец. Но "Град" неожиданно взял и перенёс огонь дальше: следующие взрывы прозвучали от них примерно в 800 метрах.

В другой раз его спас маленький сын. Вадим ночью спал в блиндаже. Сын явился ему во сне, сказал: "Папа, вставай!"

Просыпаюсь – живот болит. Вышел из блиндажа оправиться и взял с собой тепловизор. Дай, думаю, посмотрю, как караульный службу несёт. Гляжу – спит караульный. И ещё вижу: двое к нему подбираются – сейчас по-тихому прирежут его, а потом и нас в блиндаже гранатами закидают. Ну чего делать? Надел штаны и завалил их из автомата.

Ещё случай был: Вадим вышел ночью помыться к ручью, по пути нашёл хорошую доску. И что-то его надоумило взять доску с собой, прикрыть ею вход в блиндаж. А на следующий день эта доска его товарищу жизнь спасла. Когда тот из блиндажа выходил, прилетела мина. Доска в щепки, но его самого не убило, а только оглушило.

Как-то во время штурма опорника у Вадима закончились патроны.

Иду по траншее – навстречу вылезает хохол с бородищей, примерно моего возраста. Я нажал на курок – раздался только щелчок. Тогда демонстративно кладу свой "калаш" на бруствер окопа, достаю нож. Говорю: "Братан, давай так". Если бы на месте хохла был какой-нибудь поляк или француз, он бы просто из автомата меня привалил, а этот тоже положил ствол на бруствер и достал нож: "Ну давай". А я люблю холодное оружие. Немного занимался ножевым боем. Хохол сделал выпад, я его удар отбил, а он мой нет.

Четыре дня выживания

Вадим воевал до февраля 2025-го. Они штурмовали деревню Терны. Выпал снег, их было хорошо видно. И они не смогли взять опорник. Четверо из восьми штурмовиков погибли, а оставшиеся четверо, в том числе Вадим, стали возвращаться к своим.

Пройти нужно было 10 километров. Да ещё, как назло, перед штурмом была оттепель, а когда выползали назад, в первую же ночь ударил мороз в 20 градусов. Костёр не развести. Они выходили четыре дня.

Шли по ночам. Днём спали или просто лежали, зарывшись в снег, – прямо в поле. Ночью пройдём немного, слышим – летит беспилот, значит, надо прятаться – заползать под какую-нибудь корягу и не двигаться. Мы нашли плащ химзащиты, накрывались им все вчетвером. Накрывались трупами.

Двоих из них дроны всё-таки обнаружили и убили. К своим вышли только двое. Но Вадиму за это выживание пришлось дорого заплатить.

Я с восьми лет на зимней рыбалке, знаю, что такое холод, а тут вообще не понял, что ноги у меня отмерзают,

– говорит он.

Вадим вышел к русским окопам на своих ногах. Никакой боли не чувствовал. Но сняв берцы, увидел, что ноги уже почернели. Его срочно отправили в Россию!

Нет движения – нет жизни!

На одной ноге Вадиму ампутировали ступню, на другой части берцовых костей ниже колена. Мы с ним встретились на его 22-й день ходьбы на протезах. Тогда ещё без костылей Вадим мог передвигаться недолго.

"Я не знал, что пуля попала в шею, думал – шишка": Офицеру предсказали судьбу до ZOV-операции

…Всего он провёл в госпиталях 16 месяцев. Чего только не насмотрелся.

Сколько инвалидов! В том числе обрубки лежат без рук и без ног, говорят: "Лучше убейте!" Но есть и те, кто даже в таком состоянии сохранил волю к жизни.

Вадим тоже старался её не терять. У него болели колени, кости, спина, но он утром проходил с костылями четыре километра. Каждый день посещал в госпитале зарядку. Рассказывал:

Нас тут три этажа инвалидов, но на зарядку единицы приходят. Многим даже протезы не нужны. Они просто лежат. Тратят деньги, выплаченные за ранения – все же миллионеры! – заказывают себе с гражданки всё что хотят. В том числе алкоголь, наркоту. Прожигают деньги и оставшуюся свою жизнь, не думая о том, что миллионерами они будут недолго, а потом по факту останутся теми же инвалидами, но только без средств.

Второй наш разговор состоялся через три месяца. Вадим вернулся домой. Рассказал, что ходит уже нормально – только что пришёл из поликлиники: шесть километров туда и обратно, а завтра собирается со спиннингом на рыбалку. Правда, ходит пока ещё с тростью.

Чем больше двигаешься, тем лучше. Я тут как-то болел и дней пять не ходил на протезах. Потом собрался в магазин и еле дошёл. Нет движения – нет жизни!

– уверен Вадим Крылов.

Из 34 танкистов, среди которых в 2022 году он уезжал на войну, по его сведениям, в живых осталось лишь пятеро. Так что себя Вадим считает счастливчиком: бабушка, которую он подвёз по пути на войну, хорошо за него молилась.

"Миллионы воинов убиты": Жёсткая правда от корифея тактической медицины Юрия Евича