"Платить ли долги за игромана?": Психолог – об идее самозапрета на ставки
Этот проект лежал под сукном долгие семь лет. Подобная опция саморегулирования действует с 2025 года с кредитами. Самозапрет устанавливается очень просто: человек получит возможность внести себя в специальный реестр с помощью Госуслуг. Запрет будет действовать в течение года. Сама механика новой инициативы следующая: как только устанавливается запрет, все представители этой порочной индустрии (операторы ставок, букмекерские конторы, тотализаторы и проч.) ограничивают доступ человека к ставкам, и все переводы блокируются. Так же как и поступающие рекламные сообщения.
Поможет ли это ноу-хау победить игроманию? Читатели Царьграда сильно сомневаются. Опрос в нашем телеграм-канале показал: 22% пользователей ответили положительно, 17% – отрицательно, а основная масса – 61% – уверена, что избавить людей от зависимости можно исключительно с помощью тотального запрета азартных игр.
На этот же вопрос мы попросили ответить Михаила Горбаня, психолога, семейного терапевта, специализирующегося на тревожных расстройствах и зависимостях.
Сбегут к нелегалам
Идея самозапрета вызывает определённые вопросы. Лудомания (или игромания) относится к зависимостям, а одна из особенностей любой зависимости заключается в снижении способности человека ограничивать собственное поведение именно в тот момент, когда это ограничение наиболее необходимо. Поэтому возникает закономерный вопрос: если человек способен самостоятельно остановить себя и отказаться от игры, то насколько выражена его зависимость в данный момент?
– говорит эксперт.
Безусловно, существуют люди, для которых такой инструмент может стать дополнительным барьером и помочь избежать импульсивных решений. Однако рассчитывать на то, что самозапрет сам по себе станет эффективным методом лечения, на мой взгляд, было бы слишком оптимистично. Мне кажется, что основная функция подобных инициатив направлена скорее на ограничение последствий зависимости и создании дополнительных ограничений, чем в непосредственной помощи зависимому человеку.
Велика вероятность, что сразу обозначенный минимальный срок самоисключения (12 месяцев) устрашающе подействует на игроманов, и они просто сбегут в нелегальный сегмент.
Не секрет, что значительная часть предложений азартных игр сегодня распространяется не только через официальные площадки. Человек сталкивается с ними через социальные сети, закрытые сообщества, рекламу у блогеров, различные нелегальные каналы. Поэтому даже при наличии формальных ограничений остаётся вероятность поиска альтернативных способов участия в игре,
– заключил Михаил Горбань.
"Важно оставаться рядом с человеком, но не жить его жизнью вместо него"
Между тем в Госдуме решили внести поправку к законопроекту о самозапрете. Суть её в том, чтобы разрешить родственникам оформлять этот статус для супругов и членов семьи, страдающих игроманией, если они не признают проблему или не готовы сами бросить игру.
Не всегда человек осознает, что он зависим,
– цитирует ТАСС председателя думского комитета по молодёжной политике Артёма Метелева.
А созависимые – это как раз его близкие родственники. Если они понимают, что теряют человека, они могут инициировать такой самозапрет. Такую поправку мы подготовим.
– Могут ли родственники чем-то помочь, когда в семье живёт игроман? – вопрос психологу.
– Да, и зачастую родственники становятся одним из самых важных факторов выздоровления. Но здесь есть важный нюанс, о котором многие не говорят. Очень часто близкие люди, желая защитить человека от последствий его зависимости, начинают закрывать долги, решать финансовые проблемы, контролировать каждое его действие. Таким образом формируется постоянное напряжение среди всех участников. Постепенно вся жизнь семьи начинает вращаться вокруг зависимости одного человека. В психологии это состояние называют созависимостью. Фокус внимания родственника смещается с собственной жизни на постоянные попытки контролировать, спасать или исправлять другого. Парадокс заключается в том, что чем больше близкие пытаются взять ответственность за зависимого человека, тем меньше ответственности остаётся у него самого. Именно поэтому в программах помощи зависимым большое внимание уделяется не только самому зависимому, но и его окружению. Родственники действительно могут помочь. Но наиболее эффективная помощь заключается не в спасении от последствий, а в сохранении контакта, поддержке обращения за лечением и выстраивании здоровых границ. Другими словами, важно оставаться рядом с человеком, но не жить его жизнью вместо него.
Универсального решения нет
– Какими путями люди вообще приходят к зависимости?
– Несколько лет назад ко мне обратились два брата – оба с игровой зависимостью. Братья были очень похожи внешне, выросли в одной семье, воспитывались одними родителями, разница в возрасте составляла всего 3,5 года. На первый взгляд, можно было предположить, что причины их зависимости будут одинаковыми. Однако в процессе работы выяснилось, что механизмы, которые поддерживали игру, у каждого были свои. Для одного ставки были способом справляться с внутренним напряжением и тревогой. Для другого – попыткой пережить ощущение успеха (пусть и мимолётного) и собственной значимости, которого ему не хватало в повседневной жизни. И здесь важный вывод: даже при внешне одинаковых обстоятельствах всегда присутствует что-то глубоко индивидуальное. Люди приходят к зависимости разными путями, а значит, и помощь не может строиться по принципу универсального решения для всех.
Поэтому отношение к человеку, у которого диагностирована лудомания, должно быть соответствующим. Важно видеть не только сам факт игры, долги или проигрыши, но и человека, который пытается с помощью игры справиться с чем-то, что пока не может выдержать иначе. Формула: "Я не могу, что-то (какую-то эмоцию, ситуацию, состояние) выдержать и мне нужно создать условия для того, чтобы с этим справиться". Простым языком, лудомания – это иррациональная форма безопасности, к которой на постоянной основе прибегает человек.
– А что насчёт возможности ограничений со стороны родственников?
Здесь всё неоднозначно. С одной стороны, близкие действительно часто раньше самого зависимого замечают масштаб проблемы и могут предотвратить тяжёлые финансовые последствия. С другой – сама по себе внешняя блокировка редко приводит к внутренним изменениям. Практика работы с зависимостями показывает, что человек способен отказаться от одного способа реализации зависимости и найти другой, если её психологические причины остаются без внимания. Поэтому я бы рассматривал подобные инициативы не как решение проблемы лудомании, а как один из вспомогательных инструментов. Они могут снизить риски, выиграть время для обращения за помощью и уменьшить ущерб, но вряд ли способны заменить полноценную работу с причинами зависимости,
– констатировал Михаил Горбань.