Нужно признать: враг стал лучше. Что нужно изменить России для окончательной победы?

Как возникают ложные доклады

Искажения данных чаще всего появляются не сверху, а на низовом уровне. Причины разные: попытки скрыть реальные потери и ухудшение положения (например, когда после доклада о продвижении подразделение теряет личный состав), фиктивная отчётность по несуществующим ресурсам ("мёртвые души"), неверные сведения о боеготовности техники и неудачные запуски БПЛА. Эти локальные фальсификации затем накапливаются и масштабируются.

Командиры высшего звена часто догадываются о недостоверности, но не имеют объективных инструментов для проверки: доклады соседних батальонов и бригад противоречат друг другу, и приходится их "сглаживать", что ещё сильнее ухудшает достоверность общей картины. В результате реакция на атаки и распределение резервов становятся неэффективными.

Новая тактика противника

На поле боя противник теперь действует по отлаженной схеме: воздушная и беспилотная разведка, затем массированные удары ударными дронами и десантными сбросами по позициям; параллельно идут артиллерийские и наземные беспилотные удары (включая автоматические пулемётные турели и противотанковые ракеты с наземных платформ). За этим манёвром следует бронетехника с РЭБ и противодронными средствами, и только затем — штурмовые группы. Такой подход минимизирует потери личного состава и снимает с повестки дня вопрос численности — решающим становится технология и координация действий. 

Подобной тактике пока полноценно можно противопоставить лишь артиллерийские удары. Однако орудия при таких "накатах" являются приоритетной целью для ударов дронами и дальнобойной артиллерией в режиме контрбатарейной борьбы, тем более что дальность орудий противника нередко выше нашей, а предназначенные для контрбатарейной борьбы системы "Коалиция" так массово в войска и не поступили. Необходимо срочное совершенствование тактики боя, коррекция боевого обучения и самое главное – наращивание и совершенствование технических средств как обороны, так и наступления.

 - отмечает Андрей Пинчук в своей статье на Царьграде.

Проблемы отечественного производства и применения дронов

Андрей Пинчук называет несколько ключевых ограничений, которые мешают использовать дроны как действительно боевой ресурс:

- Количественные заявления ("миллионы дронов") не учитывают инфраструктуру: станции управления, ретрансляторы, усилители сигнала, специализированные генераторы и батареи. Без этого количество формально высоко, но боевой потенциал — низок.

- 30–40% ударных дронов выходят из строя ещё на стадии подготовки и запуска из‑за технических проблем.

- Нет единой тактической и операционной системы управления беспилотными действиями, связанной в единый контур наподобие Mission Control — из‑за этого применение дронов остаётся ситуативным, кустарным и далеко не всегда создаёт критическую мощь.

- Дефицит тяжёлых дронов и ретрансляторов ограничивает дальность и точность ударов; противник же активно использует такие средства и групповые, комбинированные атаки.

- Перенятие устаревших тактических решений без быстрой адаптации делает прежние достижения вредными в новых условиях.

- Нет системной "малой неба" ПВО с дронами‑перехватчиками.

- Отсутствуют понятные нормативы и подготовка командования беспилотных войск: подразделения действуют как вспомогательные, а не как самостоятельный род войск.

- Мельчайшие, но неэффективные меры борьбы с дальними дронами (например, сплошное отключение мобильной связи) уступают по эффективности целевым техническим мерам (блокировка сим‑карт, фильтрация IP‑каналов и т.п.).

- Военные расчёты и методики устарели и требуют пересмотра.

Почему нельзя сломать систему точечными ударами

Производство и логистика вражеских БПЛА теперь распределены: сборка ведётся сотнями площадок, базовые компоненты закупаются у множества зарубежных поставщиков. Поэтому точечные удары по крупным фабрикам или складам уже не способны нанести критический урон — удаление одного сегмента лишь временно замедляет производство. Это означает, что стратегия, ориентированная на выборочные удары, утратила былую эффективность; работы в киберпространстве и постоянные операции по замедлению кооперации остаются важны, но недостаточны.

Необходимые меры

Чтобы переломить ситуацию, требуется сочетание организационных, технологических и дипломатических шагов:

- Признать дипломатически и юридически, что использование иностранных спутников связи и систем типа Starlink — форма участия в войне, а сами системы можно рассматривать как враждебное вооружение; это откроет путь к ограничениям их работы и к активным контрмерам в космосе.

- Срочно нарастить компетенции и силы Войск беспилотных систем, но не простым увеличением количества аппаратов. Нужен специализированный агентство по развитию БПЛА, координирующее стандарты, поддержку и интеграцию в единую систему вооружённых сил при децентрализованной логистике.

- Запрет монополии на поставки дронов и РЭБ; внедрить гибкую модель заказов по принципу маркетплейса с доступом командиров на местах и обратной связью по эффективности.

- Превратить ударные дроны в полноценный боеприпас с соответствующей практикой применения.

- Модернизировать промышленность и военное управление, пересмотреть методики планирования и оперативной логистики.

- Развивать ПВО "малого неба", системы перехвата дронов и координирующие программы для управления беспилотными операциями.

- Активизировать кибероперации против распределённого хранения проектной документации и каналов снабжения противника.

Ключевой вывод

В нынешних реалиях преимущество переходит к тому, кто лучше сочетает технологии и организацию. Численность и насыщенность бронетехникой уже не решают исхода — решают готовность к сетево‑технологической войне: интегрированные системы управления, масштабируемая инфраструктура управления БПЛА, эффективная ПВО и обновлённые оперативно‑тактические подходы. Без срочных реформ в тактике, подготовке и технической базе удержать передовую в подвижном конфликте будет крайне сложно.