"Порвать рот на две части": Репортаж из села на Кавказе, где правит имам Шамиль, которого "любят все"

Всё началось с видеозаписи, опубликованной в одном из патриотических ТГ-каналов, в комментарии к которому пользователь, представившийся жителем села Кизляр в Северной Осетии (не путать с одноимённым городом в Дагестане), заявил, что люди там "живут в страхе". А всё из-за того, что в селе уже долгое время "правят" представители местного духовенства "во главе с имамом Левшевым":

На самом видео мужчина на кумыкском языке (есть титрованный перевод) эмоционально с трибуны рассказывает, как детей в детсаду и школе заставляют петь и танцевать то на 8 Марта, то на Новый год. И возмущается: "Почему мы, кумыкский народ, детей должны растить на этом?" Далее (заметно, что видео склеено из нескольких кусков, но записано всё-таки в один день) он рассказывает, что ему "звонит вся Осетия" и удивляется тому, что некая женщина написала заявление на общину мусульман:

Где такое видано? Позор! Пророк сказал: в рай не зайдёт человек, у которого нет ревности. Оставить [такое] не должны. Люди, которые могут этого человека [остановить], рукой пусть остановят. Порвать надо рот на две части.

Скриншот видео из соцсетей

Жизнь по шариату

Сказать, что мы удивились, ничего не сказать. Как такое может быть? Тем более – в Северной Осетии. И тут даже не столько дело в том, что большинство населения региона исповедует православие, сколько в самой жестокой "прививке от радикализма" – ведь республике довелось пережить страшную трагедию 1-3 сентября 2004 года. Тогда, напомним, боевики-террористы захватили школу в Беслане – и основу их составляли как раз отморозки-ваххабиты, приверженцы радикального ислама, фанатики, для которых установки их религиозных лидеров оказались гораздо важнее даже детских жизней.

Однако тут надо кое-что разъяснить, дабы не возникало ложных представлений.

Итак. Вообще-то кумыки – одна из крупнейших по численности тюркских народностей Северного Кавказа, большинство из них проживают в Дагестане (почти полмиллиона человек, по данным статистики). А в Северной Осетии живут "терские кумыки", там это четвёртый по численности народ (18 тысяч человек). Причём в отличие от других национальностей они расселены компактно, в большинстве своём в четырёх сёлах – Кизляре (не путать с одноимённым городом в Дагестане), Предгорном, Малом Малгобеке и Калининском. Но центром притяжения является Кизляр, где согласно паспорту села на осень 2023 года, при населении 10,9 тысячи человек доля кумыков составляла 99,4%. Вторая по численности группа – русские, таковых было зарегистрировано всего 18 человек, из которых лишь двое мужчин, остальные женщины, в том числе вышедшие замуж за кумыков. Так что Кизляр представляет собой практически закрытый в этническом плане населённый пункт.

А человек, фигурирующий на видео, – это раис-имам Шамиль Левшев. Он один из главных религиозных лиц не только в самом Кизляре, но и вообще в Северной Осетии, поскольку ему подчиняются все мечети Моздокского района, где, соответственно, проживает основная масса мусульманского населения республики. Год назад в отношении него составили протокол за хранение экстремистских материалов. И да – он действительно имеет, как выяснилось, большое влияние на своих земляков – судя по всему, даже большее, чем официальные – светские – власти. Поэтому в осетинском Кизляре жизнь, как говорят, идёт "по шариату".

"Там вообще своя жизнь. Как сказал имам – так и будет"

Чтобы попасть в Кизляр из международного аэропорта Владикавказ (Беслан), необходимо проделать на автомобиле путь на север республики, где она граничит со Ставропольским краем, в направлении Моздока. Есть два маршрута. Первый – через Северную Осетию, минуя сёла Батако, Хурикау и Сухотское, и это займёт час с четвертью и чуть больше 80 км. Второй – по территории Ингушетии, мимо сёл Ачалуки, Зязиков Юрт и станицы Вознесенской, но такой маршрут выйдет и дольше на полчаса и длиннее на пару десятков километров.

Мой таксист оказался ингушом, так что выбор был предопределён:

Слушай, брат, там, у соседей, ремонт дороги то в одном месте, то в другом. А здесь быстро домчим – и весело.

Не обманул. Ехали и впрямь весело. Потому что стрелка спидометра изредка уходила ниже 100 км/ч (и населённые пункты в этом смысле мало отличались от трассы), а всякие сплошные полосы и – тем более – знаки "Обгон запрещён" – это для трусов, как доходчиво объяснил водитель.

Зато успели хорошо поговорить – в те не самые продолжительные моменты, когда можно было оторвать взгляд от дороги и мелькавших то с одной, то с другой стороны машин – "хоть бы мы успели перестроиться".

Я на две республики живу, можно сказать. В Ингушетии родился, там родители, дяди-тёти, братья-сёстры. А в Осетии в техникуме отучился, жена у меня оттуда. Так что всё знаю. У нас вообще все мирно живут, хорошо, дружно. Ну, бывает иногда... Но то больше из прошлого, из 90-х и начала "нулевых". Обиды, знаешь, старые – кто за кого был, кто с кем воевал. Даже в одном селе стычки бывали.

Вспоминаем вместе конфликты на Кавказе. Сначала грузино-осетинский, потом осетино-ингушский. Дальше были первая чеченская, распространение радикализма по всем практически республикам. Межнациональные столкновения в конце 90-х в Дагестане и Карачаево-Черкесии.

А в Кизляре – да, совсем своя жизнь. У меня родственники в Моздоке живут – мусульмане, кстати. Многих оттуда знают, общаются. Но, так скажем, не очень плотно. У них реально власть серьёзную имеют имамы. Если вдруг имам показал на тебя, что ты "неправильный" мусульманин, считай – всё, надо или пытаться как-то договориться, покаяться, что называется, или вообще переезжать. Хотя люди-то там хорошие – только у них там свои правила. Ну, сам увидишь. Кстати, сейчас поворот на Кизляр будет. Впереди – это на Моздок, а влево – туда.

Сетевым магазинам в этом селе делать нечего

На повороте прошу притормозить. Там, прямо на клинышке между двумя дорогами, стоит большой православный крест – словно провожающий тех, кто едет из Моздока либо в сторону Ингушетии, либо в сторону Кизляра.

А в семи километрах от поклонного креста, на самом въезде в село Кизляр, путников встречает уже издалека приметный баннер в честь священного для мусульман месяца Рамадан, который в этом году проходил на период с 18 февраля по 19 марта, и соответственно, уже давно закончился, но для жителей Кизляра, волею местных имамов, напоминание о нём остаётся и летом.

На первый взгляд – вполне обычное южное, даже не сказать, что кавказское, а напоминающее скорее казачье Ставрополье село. Такие же улицы, дома – в большинстве своём крепкие, большие, укрытые кровельной металлочерепицей, высокие заборы, за которыми видны просторные дворы – многие с навесами. Зелёные деревья, коровы, запросто разгуливающие по улицам.

Но вот народ на улицах не очень разговорчивый. На незнакомца смотрят с ощутимой недоверчивостью, особенно женщины (кстати, взрослые в большинстве своём "покрытые", зато девочки-школьницы попадались и в платках, и без них), мужчины тоже немногословны. Про имама Левшева говорят весьма уважительно: "Он знает Коран наизусть, всё может растолковать так, как надо".

Из любопытных наблюдений. В селе нет вообще никаких сетевых магазинов – ни "Пятёрочки", ни "Магнита", ни чего-то ещё такого. Хотя Кизляр – населённый пункт весьма внушительный, как-никак 11 тысяч населения. Ответ, как объяснили местные бизнесмены, в этом: нет смысла. Один – мусульманин, разумеется, и верующий, и посещающий мечеть, признался, что была мысль "завести" сюда какой-нибудь ретейл. Он пришёл за советом к имаму – и ушёл от него в полном осознании, что даже пытаться не стоит. Вернее – попытку-то предприниматель сделал, вышел на переговоры с сетевиками:

Пришлось, как мне разъяснил наш уважаемый "старший брат", рассказать им об условиях. Во-первых, никакого спиртного вообще. Во-вторых, ничего из продуктов, где бы содержалась свинина, то есть только халяльная продукция. Причём сразу нельзя мясо от поставщиков, которые берут его для производства из мясокомбинатов, потому что забой скота там ведётся недозволенным способом – когда животное сначала умерщвляется, а затем разделывается. И конечно, объяснил имам, что работники там не произносят обязательные в таких случаях дуа.

Кроме того, и это в-третьих, продолжил собеседник, вопросы вызывают некоторые кондитерские изделия – то же печенье, при изготовлении которого могло быть использовано свиное сало или жиры из скота, забитого "недозволенным способом". Плюс отсекается большой ассортимент всяких конфет, при изготовлении которых используются коньяк или ликер, поскольку это "харам".

В общем, послушали меня те ребята – и, мягко говоря, послали. В смысле, отказали.

Магазины в Кизляре, понятно, есть. Но! Вся мясная продукция – строго с пометкой "халяль". А из спиртного можно увидеть разве что безалкогольное пиво.

"Стычки были с давних пор. Но без экстремизма"

А что плохого-то, раз на тот же алкоголь объявлен бойкот? Не пьют мужики – так и радоваться же надо, нет?

Проблема в том, что "нормы шариата", введённые непосредственно в самом Кизляре, вовсе никак не отменяют саму возможность выпить, о чём рассказывают, пусть и стараясь не привлекать внимания лишних глаз, даже сами кизлярцы:

Во-первых, есть тут места, где можно взять "что нужно" даже ночью. Просто они принадлежат уважаемым людям – самым уважаемым, понимаете? Все знают кому. Но кто будет наезжать? Во-вторых, Моздок же рядом, село Киевское ещё ближе. Сел в машину, съездил и купил, ничего такого. Главное, не вляпаться в какую-нибудь историю.

Плохие примеры здесь знают все. И недавние, и давние – но очень громкие и неприятные. Как, например, инцидент 2010 года, когда после бытовой ссоры между приехавшими "погулять" в станицу Троицкую кумыками и тамошними жителями (один из станичников сделал замечание за громкие вопли во время пьянки под окнами его дома), завязалась драка, из которой вышли победителями местные. Но проигравшие позвали подмогу, и в Троицкую нагрянули несколько десятков уроженцев Кизляра, и случилось побоище.

Скриншот страницы сайта республиканского МВД из веб-архива.

Да у нас ещё с советских времён были стычки с кизлярскими. Без экстремизма всякого. Просто сходились стенка на стенку. Достаточно одного слова было, чтобы завязалось. Помню, на дискотеке подходит один такой – и сразу, без каких-то толканий и перебранки, говорит в лоб: "Русский, пойдём драться". А отказаться нельзя, конечно. Но ещё раз: какой-то вот именно религиозной подоплёки не было,

– подтверждает Андрей, уроженец одного из сёл близ Моздока, где проживают преимущественно потомки казаков.

Сейчас таких столкновений значительно меньше, а если что-то подобное и происходит, то сор из избы стараются не выносить. Виновных-зачинщиков могут наказать и сами "старейшины", по своим обычаям.

Мало кто понимает, но вот в таких сёлах-аулах, а я бывал в разных республиках нашего Кавказа, законы шариата значат куда больше законов государственных. Если имам сказал, что нельзя, значит нельзя. А нарушил – придётся отвечать,

– говорит Андрей.

"Мы постоянно на передовой"

"Да что вы! Всё у нас спокойно, всё хорошо", – глава села Кизляр Зелимхан Зандаков, с которым мы встретились в его кабинете в местной администрации, словно бы слышал предыдущий разговор:

На сегодняшний день, слава Богу, у меня никаких проблем нет ни с религиозными, ни с общественными движениями. Все объединились, всё здесь [делается] во благо народа, во благо страны – все на это работают, слава Богу. Все мероприятия школьные, государственные праздники – всё это проводится у нас. И ни у кого ни религиозных, ни каких других претензий нет.

Он очень старается выглядеть приветливым, но видно, что явно не рад тому, что его сорвали ради беседы с каким-то нагрянувшим из Москвы журналистом с работ по благоустройству села. Но пока ехал, видимо, успел подготовиться – и всю тираду выдал почти на одном дыхании. И ролик с Левшевым, конечно, видел. Потому и звучит вот эта фраза про "все праздники".

Зандакову всего 38 лет, он окончил сначала педколледж в Ессентуках, потом педагогический институт в Ставрополе, а по профессии – пожарный. С 2017 года Зелимхан Зандаков два раза подряд избирался депутатом Собрания представителей Кизлярского поселения.

Скриншот страницы сайта kzl.admmozdok.ru

А в апреле 2024-го он стал главой села. Причём случилось это после какой-то странной кадровой чехарды – предыдущий руководитель, срок полномочий которого истёк в 2022-м, то назначался на эту должность вновь, то его сменял заместитель. Пока, наконец, не поставили Зандакова. В селе говорят, что его кандидатура устроила и районные власти, и, как здесь принято говорить, уважаемых людей (к которым относят и раис-имама Левшева).

Были неспокойные времена. У кого-то – да, обиды остались прежние. Но лет десять назад наш муфтий республики вместе с имамами и сотрудниками правоохранительных органов начали вот эту сложную совместную работу. Теперь всё иначе,

– уверяет глава Кизляра.

Обвинения в запрете мусульманам ходить на похороны погибших бойцов СВО Зандаков с явной обидой называет полным бредом:

Как вообще можно говорить такое?! У нас из села сейчас больше тысячи человек на спецоперации находятся. Это каждый пятый-шестой взрослый мужчина. И в республике по процентному соотношению мы на втором месте по числу контрактников – на первом месте русские, на втором кумыки. И погибших – на наше кладбище в Кизляр всех кумыков из республики привозят хоронить обычно – тоже немало. Все, кто воюет там, – все пацаны молодцы, все героически сражаются.

В том, что так много людей ушли служить по контракту, ничего удивительного нет: в селе восемь из десяти мужчин, по словам Зандакова, прошли через горячие точки и войны – Чечню, Ингушетию, Грузию, Дагестан:

То есть мы постоянно на передовой. Я вот сам тоже участник контртеррористической операции, в Чечне служил. Так что воевать мы привыкли.

Последнее предложение в контексте СВО звучит правильно и патриотично. А вот в контексте того, что этим воинам в какой-то момент может рассказать некую "правду", основанную на законах шариата, отличных от государственных, некий "общественный деятель", слышится совсем иначе.

"Меня вообще все любят"

Имам Левшев приезжает на нашу встречу в небольшое кафе в Моздоке на минивэне с армянскими номерами – довольно, к слову, потрёпанном, но вполне ещё бодром. Мы усаживаемся за самый дальний столик, заказываем по чашке кофе (он просит латте) и первое же, что звучит от него: никакой видео и даже фотосъёмки.

Зачем? – широко улыбается он. – Меня и так все знают. И любят! Видите, вот даже на кофе сердце какое красивое сделали. А вам не сделали такого. Вот как ко мне относятся!

– Левшев, кажется, совсем искреннее радуется этому сердечку из пенки на поверхности.

Но тут же сводит брови: "А вы что, на диктофон меня записывать будете?" Получив утвердительный ответ, задумывается на несколько секунд, потом соглашается: "Ладно, только потом покажите, что написали с моих слов".

Имамом он является с 2010 года. И говорит, недругов у него хватает, поскольку не молчит, а "что-то делает" – потому, мол, и появился ролик в Сети. Проповеди снимают сами же имамы, потом распространяют среди населения. Кстати, любопытное наблюдение: практически у всех, с кем мы общались в тех краях, общение налажено даже не через "Телеграм", а в "Вотсапе"*, напрочь запрещённом в России. Но – у всех есть не менее запрещённый ВПН, даже у детей, поэтому никаких проблем нет.

Это всё было ещё года четыре назад. Мне пожаловались люди, что в садике нашем детей не учат ни читать, ни писать. Зато все песни и танцы знают. А директор не местная, не отсюда. Её никто не любил. Я говорил, что и Новый год празднуют, и все-все другие праздники. И к праздникам этим они готовятся целыми месяцами, а времени научиться читать-писать не остаётся. Но того директора уже нет, она ушла, другая пришла – и атмосфера изменилась.

Но есть и другая версия, которую нам озвучили, кстати, местные же, почему произошёл этот конфликт (а случилось всё действительно года четыре назад). От духовенства до заведующей донесли, что некоторые праздники кумыкским детишкам не стоит особо прививать – тот же Новый год по григорианскому календарю, поскольку у мусульман своё летоисчисление, – а это христианский праздник. А 8 Марта и вовсе "лишнее" – эмансипация и всё такое, а это вообще "харам".

Но заведующая была осетинка с педагогическим образованием и весьма опытная. И покорно молчать не стала. Она объясняла, что программа составлена по учебным методикам, которые действуют по всей стране. Только после того, как запись проповеди разошлась по мамочкам (женщины в Кизляре, как объяснил сам Левшев, не ходят в мечеть), они, конечно, возмутились – всё по нормам шариата, имам же открыл глаза на истину. В общем, конфликт дошёл до администрации района. И заведующей пришлось уйти.

"Её муж-чеченец не смог заставить прекратить торговлю"

От слов о наказании женщины, которая "пожаловалась на общину", Левшев тоже не отказывается. Но опять говорит, что его не так поняли.

У нас рядом со школой одна женщина открыла магазин. Там и табак, и спиртные напитки, и те таблетки, которые употребляет сегодня молодёжь, – "лирика" и всё остальное. И скрытно продавала всё это.

Тут интересно, что владелица этого самого магазина, по словам имама, во-первых, мусульманка, во-вторых, уроженка Кизляра, а в-третьих, замужем за чеченцем, который "работает в каких-то структурах" у себя в республике. То есть – полное комбо. Ей, утверждает Левшев, предложили перенести торговлю подальше от школы, а она отказалась, и переговоры с супругом и кумыкскими родственниками результата не принесли. Хотя от попыток принудить её съехать с "точки" никто не отказался, в итоге она и написала заявление, которое, по нашим данным, получило "движение вверх" – чуть не на уровень главы республики. И Левшева даже вызывали во Владикавказ на беседу (собственно, результат того разговора и попал на видео).

Вопрос, однако, решился иначе, рассказал имам:

Хозяин этого магазина, у которого она арендовала помещение, после нашего разговора сказал: "Всё, давай – выходи". И поменял замок, ключи. И она съехала. Открыла заново магазин во дворе своего дома здесь же, в Кизляре. Но главное, что не возле школы уже.

Почему нельзя было всё сделать по закону, если торговля реально была подпольной и незаконной, да ещё и с нарушением установленной дистанции для продажи спиртного до учебного заведения, – не понятно. Такое заявление в органы мог написать кто угодно. И не отреагировать на него не могли. Левшев пытался объяснить, что "для этого нужна доказательная база", но... разве жители должны её собирать? И другой вопрос, который остался без толкового ответа: если влияние имамов на молодёжь реально столь велико, то почему было не провести профбеседы с теми же школярами, убедить их, что алкоголь и сигареты для подростков "харам"?

Вместе с тем относительно претензий по похоронам погибших на СВО Левшев, кажется, искреннее возмущён:

У меня самого племянник там сейчас. Мы регулярно отправляем туда гуманитарку – на "Газелях", на фурах. Для всех, нет разницы, кто по вере – православный или мусульманин. Это вот кто-то на самом остром вопросе решил меня очернить.

Но сказать, кто именно решил его опорочить и почему, имам не хочет: враги и недруги, говорит.

Сразу пять протоколов за экстремизм для кизлярских имамов. К чему бы это?

По поводу административки за экстремизм – Левшев тоже не отказывается. Признаёт. И опять сразу же уточняет – нет его в том вины никакой:

Сейчас я имам мечети на въезде в Кизляр – той, что под золотым куполом. А есть центральная мечеть, я там был имамом раньше, до 2018-го, но по-прежнему числюсь в муфтияте формально как её имам. Не успел, понимаешь, переоформить. И в той мечети эту книгу нашли, вот. И я, соответственно, отвечаю. Не хотел подставить другого имама, который там сейчас. А эта книга там с 1992 года лежит, никто не думал, что она запрещённая.

Однако он умалчивает – как, впрочем, и все другие официальные и не очень лица, с которыми довелось общаться в Осетии, – что в тот самый день, 24 апреля 2025-го, когда выносилось решение по Шамилю Левшеву, точно такие же протоколы и по той же самой статье рассматривались в отношении ещё четверых имамов Моздокского района – Ильяса Хамурзаева (мечеть в селе Троицкое), Руслана Шевакожева (мечеть в селе Предгорное). Таймураза Айдарова и Самаудина Сабанаева (оба – имамы мечетей в селе Кизляр, как и Левшев).

И всеми ими занимались ФСБ и Центр "Э" республиканского МВД.

Айдарову и Левшеву предъявили хранение брошюры "Ислам сегодня"**, Хамурзаеву – книги "Три основы"**, Сабанаеву – книги "Крепость мусульманина"**, Шевакожеву – книги "Ясное разъяснение пути праведных предшественников"**. Дела рассматривала одна судья, решение везде одинаковое – штраф в 1000 рублей. Почему так легко отделались? Потому что плохо отработали оперативники обоих силовых ведомств или прокуратура как-то не так составила материалы в суд? Или судья оказался слишком добрым? Нет. Всё ещё проще – имамов не поймали за распространением и публичным цитированием запрещённой литературы. А хранение – так и что? Вот ведь, тот же Левшев объяснил: не моё, но пришлось благородно взять вину на себя.

Заметим, к слову, что наказание имамов в Северной Осетии именно по "литературно-экстремистской" статье 20.29 КоАП – явление нередкое. В текущем году мы обнаружили как минимум два таких факта. В феврале был рассмотрен протокол в отношении уже упоминавшегося выше Ильяса Хамурзаева – у него в мечети нашли признанные экстремистскими и запрещённые в России книги "Лицо шиизма"** и "Из шиизма в ислам"**. Наказание – всё тот же штраф в 1000 рублей. А в апреле аналогичное решение Моздокский райсуд вынес по делу Рената Элесханова – имама ещё одной мечети в Кизляре – за незаконно хранившуюся брошюру "Предсмертный миг"**.

Так что объяснения, дескать, "так получилось" и "сами не ведали" представляются сомнительными: по логике, Шамиль Левшев, как раис-имам, то есть "начальник всех имамов", несёт ответственность за всё, что происходит у его подчинённых.

"Поколение добра"для взрослых и детей. В чём скрытый смысл?

Здесь, однако же, есть вот какое любопытное совпадение: в январе нынешнего года Левшев зарегистрировал в Моздоке (почему-то не в своём родном Кизляре) культурно-просветительский центр под названием "Поколение добра". Соучредителем его выступил некий житель Кизляра Али Абреков, буквально за месяц до того зарегистрировавший уже третье своё ИП – сейчас он собирается заниматься производством бетона, а до того сначала четыре года торговал в палатках и на рынках (в начале "десятых"), затем год искал удачи в качестве производителя хлебобулочных изделий. А теперь вот решил заняться одновременно и подрядами для строительства, и просветительской деятельностью.

Скриншот страницы сайта checko.ru

У "Поколения добра" между тем имеется полтора десятка разрешённых видов деятельности: помимо организации отдыха и развлечений оно вправе заниматься работой в качестве информагентства, переводами и спортом. А ещё ему разрешена образовательная деятельность – как для взрослых, так и для детей. И какие на этих занятиях читаются книги, большой вопрос.

"Альма-матер" ряда террористов-экстремистов

Впрочем, кое-что становится куда более понятным, если вспомнить другой любопытный эпизод из биографии раис-имама. Конкретно – период обучения в университете Медины в Саудовской Аравии, одном из крупнейших центров исламского образования в мире. Известен он тем, что там обучают исключительно религиозным наукам, не включая в образовательную программу, в отличие от других аналогичных учреждений, светские предметы.

И несмотря на то, что официально университет осуждает экстремизм, у части выпускников университета Медины жёсткая теологическая доктрина (салафизм) трансформировалась в радикальный джихадизм. Причём махровым цветом это расцвело как раз в те годы (нулевые и начало десятых), когда там обучалось немалое число тех, кто вернулся потом в Россию в качестве "проповедников".

Среди таковых можно назвать, например, Саида Бурятского (Александра Тихомирова)*** – террориста, организатора теракта в "Невском экспрессе" и нападения на РОВД в Нальчике; Надира абу Халида (Надира Медетова)*** – бывшего имама из Махачкалы, который, сбежав из-под ареста на Ближний Восток, дал присягу ИГИЛ**** и стал одним из основных русскоязычных вербовщиков в ряды террористической организации; или Салмана Булгарского (Айрата Вахитова)*** – бывшего имама из Татарстана, вербовщика боевиков для террористов. Этот же университет окончил и бывший муфтий и глава ДУМ Северной Осетии Али (ранее Сергей) Евтеев – который в одном интервью неожиданно признался, что встречался с лидерами террористического подполья, включая Хаттаба, положительно высказывался о вооружённом "джихаде" и сделал оскорбительные высказывания в адрес православного духовенства. Словом, список "интересных выпускников" немаленький.

В этом университете преподаются все четыре махзаба (так называются канонические богословские доктрины, или школы, в исламе. – Ред.). И мы все четыре эти школы проходили,

– рассказал Левшев в беседе с Царьградом.

В России распространение получили ханафизм (это направление присуще большинству тюркских народов) и шафиизм (его исповедуют в основном в Чечне, Дагестане, Ингушетии). Сам раис-имам причастность к ваххабитскому течению отрицает категорически – так и сказал: "Не приветствуется нашими идеями". Более того, говорит, что именно мусульмане Северной Осетии первыми выступили с фетвой (богословско-правовым заключением) по поводу непринятия идей ИГИЛ****, назвав участие в нём "харамным" (запрещённым).

Однако есть, так скажем, нюанс.

Дело в том, что если в целом обманывать в исламе нельзя, но есть целый ряд исключений, когда ложь допустима. В частности, если ложь применяется "для собственного спасения", и есть ещё "такийя", позволяющая в разговоре с "неверными" скрывать свою истинную веру – и в этом не то что нет ничего зазорного, такое даже поощряется.

И как часто в нашей беседе использовался этот приём – знает только сам Шамиль Левшев, пожалуй.

Что с того?

В Северной Осетии действительно непростая ситуация касательно религиозных лидеров, подтверждает известный религиовед – руководитель Правозащитного центра Всемирного Русского Народного Собора, доктор исторических наук, профессор Роман Силантьев:

Там неоднократно задерживались представители мусульманского духовенства – за сотрудничество с террористами. Вспомнить того же (бывшего муфтия. – Ред.) Евтеева, которого с позором выгнали, а сейчас он живёт в Турции и ведёт против нас активную агитацию. И ваххабитская община есть.

И существование "шариатских" сёл эксперт называет реальной проблемой, которая есть на Северном Кавказе – и в Дагестане, и в КБР, и в КЧР, и в Северной Осетии.

То есть вопрос стоит не столько в том, что кто-то кому-то просто грозит или что-нибудь осуждает в своих заявлениях, сколько в том, что "шариатский" способ решения вопросов становится основным, обходя законы государства.

Кирилл Кабанов, председатель Национального антикоррупционного комитета, член СПЧ, и вовсе считает, что радикалы сегодня всё чаще начинают демонстрировать свою агрессию в России, устраивая провокации:

Они "пробивают" как бы ту грань, до какой степени они могут себя вести безнаказанно. Чем больше им позволяют, тем больше они укрепляются. Люди начинают бояться, потому что не знают, как им ответить. И в этом их смысл. Они демонстрируют, даже будучи в меньшинстве, свою наглость, свою агрессию и навязывание своих понятий. Это называется "агрессивная исламизация", идеология "строителей всемирных халифатов". Мы должны выжигать любые попытки религиозного экстремизма. Ведь разделение, которое пошло в России сейчас на "кяфиров" и "неверных" – и благоверных, а это уже очень опасная история. Она нужна радикалам, чтобы укрепить своё влияние, показать свою силу, получить возможность дополнительных преференций. По сути, речь идёт об угрозе национальной безопасности.

По информации Царьграда, силовики, решившие поначалу ограничиться предупреждениями в адрес некоторых героев публикации, решили всё же заняться этим делом всерьёз. Наблюдаем.

* Принадлежит компании Meta, внесённой в России в реестр экстремистских и террористических организаций, чья деятельность в нашей стране запрещена.

** Литература, внесённая в списки экстремистской и запрещённая в России на основании решений судов.

*** Лица внесены в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.

**** Признана террористической организацией и запрещена на территории России.