Русские ударили не туда: Налёт дронов ВСУ раскрыл неудобную правду
На днях Россия подверглась самому масштабному налёту дальнобойных беспилотников за всё время конфликта. По данным Минобороны, за сутки 17 мая над территориями областей, а также акваториями Чёрного и Азовского морей было сбито 1054 украинских беспилотника. В рамках этого же налёта враг запустил более 120 дронов по Москве, о чём сообщал мэр столицы Сергей Собянин.
Налёт стал рекордным, но нельзя сказать, чтобы он застал наше руководство врасплох. Видно, что ответственные лица в ряде высоких кабинетов заранее понимали, к чему дело идёт, и готовились к удару. Так, ещё 13 марта столичная Антитеррористическая комиссия запретила СМИ и простым обывателям размещать не только фото- и видеоматериалы, но и текстовые сообщения о последствиях вражеских атак.
Иными словами, законопослушным гражданам запретили писать об украинском терроризме кроме того, что публикует правительство Москвы. Фактически отдав тему на откуп украинской военной пропаганде и иноагентским информационным помойкам.
Собственно, власть в очередной раз пошла по проторённой дорожке запретов и ограничений, действуя в той же логике, в которой ранее блокировала Telegram вместо того, чтобы бороться со "Старлинком".
Звёздные войны. "Старлинк" против "Телеграма"
Результат оказался предсказуемым: весь интернет завален фотографиями последствий вражеских ударов, а анализировать происходящее без риска подвести издание под штрафы и отзыв лицензии крайне затруднительно.
Корень зла
Но можно поговорить не только о самом ударе, но и о причинах, по которым он стал возможен. Таковых, собственно, две:
- запуск крупносерийного производства дальнобойных дронов для ВСУ на территории Европы, бить по которой Россия боится;
- активное применение врагом терминалов "Старлинка", из‑за чего теперь "сажать" стаи вражеских дронов средствами РЭБ, как мы это делали в 2023-2024 годах, уже не получается. При управлении через "Старлинк" каждый вражеский дрон нужно сбивать отдельно. Сами же они могут управляться в полёте (привет ковровым отключениям мобильного интернета), вести наблюдение за землёй с помощью видеокамер, обнаруживать и обстреливать неуправляемыми ракетами наши мобильные огневые группы.
Украинский ВПК, который по большей части размещён за границей, делает всё больше таких дронов и ракет. Соответственно, боевые возможности противника растут, чем и пользуются ВСУ. Их задача – всё время наращивать число этих ударов и доводить их до такого уровня, чтобы Россия несла при этом максимальный ущерб, потому что во всех этих ударах есть очень чёткая система: они бьют по объектам энергетики, по ключевым промышленным объектам. Это абсолютно системная работа, которую Украина сейчас вывела на новый уровень. Надо понимать, что через полгода количество этих ударов будет ещё больше. Просто потому, что в войне, которую мы сейчас ведём, при тупике на фронте другого развития не будет,
– прояснил для Царьграда сложившуюся ситуацию военный эксперт Владислав Шурыгин.
Ситуацию не переломить. Москва не наносит удар, без которого не обойтись: Атака на Новороссийск показала главную слабость России
Легко ли воевать "игрушечным" оружием?
Стратегические просчёты осложняются ещё и тем, что Россия катастрофически отстаёт в развитии систем ПВО, застряв в представлениях о противовоздушной обороне и её задачах в реалиях тридцатилетней давности. Приоритет по‑прежнему отдан средствам, которые нужны для борьбы с реактивной авиацией: большими и быстрыми самолётами, а не с малыми тихоходными дронами из "пластика и тряпок". Поэтому на бумаге страна имеет многочисленные и могучие средства ПВО, а в реальности… в реальности ситуация далеко не столь радужна.
Например, по данным врага, около 45% перехваченных "Гераней" приходится на зенитные FPV‑дроны Sting, стоимость каждого из которых составляет несколько тысяч долларов (для сравнения: одна ракета "Панциря" обходится в сумму от одного до четырёх миллионов рублей).
У нас тоже есть хорошие дроны‑перехватчики, такие как "Ёлка", имеющие высокую скорость полёта и систему автоматического захвата цели. Вот только из‑за того, что в стране действуют законы мирного времени, снабдить эти дроны нормальными боеголовками разработчики не могут, потому что с точки зрения законодательства это изготовление самодельного взрывного устройства, что является уголовным нарушением и карается реальным сроком.
"Ёлка" – это самый популярный наш дрон‑перехватчик. Он кинетический. То есть он догоняет противника, тыкается в него мордой и либо опрокидывает цель, либо у украинского дрона происходит срабатывание штатных средств инициации и он взрывается в воздухе. Но злые языки утверждают, что у "Ёлки" количество сбитий примерно 1 к 100, то есть на 100 пусков 1 сбитие. При этом цена пуска оценивается в 600-700 тысяч рублей, то есть она, в принципе, по цене приближается "Пэтриоту" – по своей стоимости, если пересчитать на одно сбитие,
– объяснил Царьграду кандидат технических наук, автор Telegram‑канала "Разработчик БПЛА" Сергей Товкач.
Конечно, ситуацию могло бы исправить появление унифицированной боеголовки для зенитных дронов, которую делало бы некое унитарное предприятие под жёстким государственным контролем и которая могла бы устанавливаться на любые дроны‑перехватчики. Да вот беда, судя по данным из открытых источников и отзывам информированных лиц из отрасли, профильные структуры в Минобороны и ВПК такой боеголовки никак не разработают. Видимо, просто не успели ещё.
Пушки есть, да вот со снарядами беда
Зенитная артиллерия считается самым эффективным средством противодроновой ПВО по такому критерию, как стоимость одного перехвата. Собственно, дроновая война уже привела к ренессансу этого вида оружия: многие страны запустили разработку и производство роботизированных пушечных систем, отличающихся не только копеечной по сравнению с ракетами ценой перехвата, но и возможностью уничтожать плотные стаи дронов, которые продавят любой ракетный комплекс ПВО.
Казалось бы, уж с пушками у страны, создавшей "Панцирь", "Деривацию" и "Тунгуску" с "Шилкой", проблем быть не должно. Но не всё так просто. Для зенитных систем, предназначенных для борьбы с дронами, очень важно наличие боеприпасов с программируемой дистанцией подрыва. Без них ливень не попавших в цель зенитных снарядов будет колошматить по жилым домам и защищаемым промышленным объектам не хуже самих "обломков беспилотников".
И вот тут у нас есть проблема. Ещё в 2016 году концерн "Техмаш" и АО "НПО "Прибор" обещали начать испытания 30‑мм и 57‑мм снарядов с управляемыми взрывателями. С тех пор прошло десять лет, время от времени приходят обнадёживающие сообщения о скором запуске этих боеприпасов в производство, но никаких свидетельств в открытых источниках, что такие снаряды используются нашей стороной массово и систематично, до сих пор нет. Фактически страна имеет перспективную зенитную установку "Деривация", да вот только стрелять ей, похоже, нечем. По крайней мере, свидетельств их активного применения в доступных источниках нет.
На Западе же создание снарядов с управляемой дистанцией подрыва – задача давно решённая, под такие боеприпасы созданы роботизированные зенитные пушки Tridon Mk2 и Skynex.
Эх, нам бы самолётиков!
Ещё одним очень эффективным средством борьбы с вражескими дронами является авиация. В том числе и у нас. Например, неоднократно были замечены за охотой на дроны вертолёты Ка‑52.
Казалось бы, неплохо. Но и тут есть два больших "затыка". Первый состоит в том, что ВКС упорно игнорируют возможность использования против дронов поршневой и турбовинтовой авиации. А ведь эффективность таких самолётов была многократно доказана врагом. Стоимость лётного часа таких аппаратов примерно в пять раз меньше, чем у реактивных аналогов, что исключительно важно в тягучей многолетней войне на истощение. Кроме того, такие машины имеют лётно‑технические характеристики, делающие их наиболее удобными летающими платформами для размещения противодронового оружия.
Особого внимания в этом плане заслуживает украинский опыт создания противодронового ганшипа на базе польского самолёта PZL M28, который является модификацией советского Ан‑28. Вражеские инженеры поставили на него оптоэлектронную станцию TrakkaCam TC‑300‑UC/S от австралийской компании Trakka Systems, установили американский пулемёт М134 Minigun с лазерным целеуказателем, а под крылья повесили FPV‑дроны‑перехватчики. В результате получилась летающая платформа, способная патрулировать воздушное пространство до пяти часов, самостоятельно обнаруживать и уничтожать наши дроны семейства "Герань".
На фюзеляже попавшего во французские новости ганшипа насчитывалось 213 отметок – перехваченных дронов. Могла бы отечественная конструкторская мысль соорудить нечто подобное? Ответ прост – безусловно, могла бы. Но этого никто не поручил.
С применением реактивной авиации и вертолётов в качестве дрон‑перехватчиков у нас тоже не всё в порядке. Дело в том, что сбивать дешёвые "камикадзе" дорогими ракетами, предназначенными для воздушного боя с другими реактивными самолётами, дороже, чем забивать гвозди золотыми микроскопами. Расстреливать из пушки – опасно для истребителей и пилотов. Выход нашли американцы, которые создали комплект лазерного самонаведения APKWS II для примитивных неуправляемых реактивных снарядов Hydra‑70.
Комплект представляет собой небольшой сегмент с четырьмя крыльями, на каждом из которых размещён датчик лазерного облучения. Во время перехвата самолёт‑носитель подсвечивает цель лазерным лучом, а размещённый на ракете микропроцессор управляет рулями так, чтобы каждый из датчиков получал свою долю отражённого лазерного света.
В результате простой и не слишком дорогой комплект превращает неуправляемые реактивные снаряды 1940‑х годов разработки в высокоточное противодроновое оружие. Кроме того, из‑за небольших размеров и массы ракет не самый мощный истребитель F‑16 может взять до четырёх пусковых контейнеров, в каждом из которых будет семь "Гидр". Благодаря чему самолёт получает возможность за один вылет с минимальными затратами, действуя с безопасной для себя дистанции, перебить целую стаю "Гераней".
Наши же ВКС точно такими же реактивными снарядами ведут огонь по площадям с кабрирования.
В сухом остатке
У России огромные проблемы с защитой своего воздушного пространства. Притом проблема возникла не из‑за того, что у нас вообще нет средств противодействия врагу, а исключительно и только из‑за нашей расхлябанности, несобранности, косности лиц, которые должны принимать решения.
В каких‑то местах мешают законы мирного времени, которые никто не хочет отменять, в других доминирует привычка заказывать давно освоенные и понятные виды вооружения. Играет роль и слабость отечественной промышленности, которая имеет очень небольшие возможности по производству микроэлектроники.
Однако, если мы хотим выиграть эту войну, то все эти проблемы придётся решать, потому что без стабильно и ритмично работающего тыла не бывает сильного и побеждающего фронта. Деды не просто так говорили, что Победа куётся в тылу, а значит, именно с защиты тыла нужно начать исправление сложившейся ситуации.
