Ваш ребёнок тоже в списке? У убийц Максимки из Кабаново был перечень жертв. И их много  

Ребёнок, который просто пошёл гулять

Максим ушёл из дома вечером – как тысячи мальчишек по всей стране уходят гулять каждый день. Мама попросила вернуться к половине десятого. Он ответил: "Хорошо". Это было последнее слово, которое она от него услышала.

Его искали всем миром – родители, волонтёры, полиция. Нашли на следующий день, в заброшенном общежитии, куда местные дети обычно не заходят: пьяницы, шприцы, битое стекло. Кто-то его туда привёл. Точнее – заманил.

Хоронили Максима в минувшее воскресенье – в костюме, который он должен был впервые надеть 1 сентября, идя в седьмой класс. Мама положила рядом с ним шашки, в которые они играли по вечерам, и свои духи, запах которых ему нравился. Проститься пришли больше ста человек – в деревне на две с половиной тысячи жителей это почти все, кто мог дойти.

Убийцами 12-летнего мальчика оказались две с виду совершенно обычные девушки-подростка – те, кого мы привыкли считать безопасными, "своими", почти детьми. Именно поэтому история Максима – не история одной подмосковной деревни. Это история про то, что любой ребёнок сегодня может оказаться жертвой, а угроза может прийти откуда её меньше всего ждёшь.

"Хотела посмотреть, как умирает человек"

Самое страшное в этом деле – не нож. Страшнее мотив, а точнее – его отсутствие в привычном смысле. По данным следствия, девушки готовились к убийству около недели: покупали медицинские маски и перчатки, разведывали место, оставляли телефоны дома, чтобы не вычислили по геолокации. Это не эмоциональный порыв. Это спланированная казнь.

Она объясняла это тем, что просто хотела посмотреть своими глазами, как умирает человек,

– рассказала Царьграду местная жительница, знавшая одну из задержанных.

Посмотреть. Своими глазами. Как умирает живой человек.

Есть в этом деле деталь, от которой действительно должно бросать в холод: одна из задержанных этим летом поступила в колледж на "Сестринское дело" – то есть готовится стать медицинским работником. Человек, который хочет смаковать, как жизнь покидает тело, получает при этом профессию, дающую доступ к слабым, беспомощным, зависимым от чужих рук людям – старикам, больным, тем же детям. Сколько таких будущих медиков с подобными наклонностями уже учится в колледжах и вузах? Кто и как это проверяет при поступлении? Ответ прост и страшен: никто и никак.

Список, о котором боятся говорить вслух

Местные жители в Кабаново после ареста двух подруг стали шептаться – и от их слов действительно становится дурно: якобы у задержанных был список тех, кого они собирались убить после Максима. Официально следствие эту версию не подтверждает и не опровергает – "проверяются все версии". Но сам факт, что такая версия существует и обсуждается силовиками, – уже диагноз эпохе.

Мы не знаем, сколько имён было в этом списке. Десять? Двадцать? Пятьдесят? Мы не знаем, сколько вообще подобных списков сейчас существует – в телефонах, в закрытых чатах, в головах подростков, которые каждый день сидят рядом с нашими детьми за одной партой.

Игра, которая учит убивать

По данным СМИ, на допросе одна из задержанных прямо сказала: они хотели воспроизвести сцену из сериала "Игра в кальмара" – убийство человека ножом. Жертву они выбирали расчётливо: договорились, что ребёнок не должен быть "слишком маленьким и не слишком взрослым", чтобы не смог оказать сопротивление. А буквально за 20 у часов до убийства одна из девушек сделала в TikTok репост нарезки из того же сериала, где герои жестоко расправляются с людьми.

И это уже не единичный всплеск. Неделями раньше в Уфе 16-летняя девочка, расхаживавшая по подъезду в костюме персонажа того же сериала, напала с ножом на двух сестёр – 10-летний брат девочек успел позвать на помощь соседей, обе пострадавшие выжили.

Подобные истории не редкость. В 2016 году следствие раскрыло в социальных сетях так называемые группы смерти: анонимные кураторы через закрытые чаты выдавали подросткам цепочки заданий, последним из которых должно было стать самоубийство. Организатора одной из таких групп, 21-летнего Филиппа Будейкина, следствие связало по меньшей мере с гибелью 15 детей по разным регионам России, а сам он на допросах говорил о 17.

Мы не знаем, сколько таких кураторов и цепочек заданий работают в закрытых чатах прямо сейчас – под именем "Игры в кальмара" или под новым, ещё безымянным брендом. И сколько детей уже выбрано – тоже не знает никто.

Украинский след

У одной из задержанных, по имеющимся данным, есть родственники на Украине – она ранее ездила к ним в гости. Чем занимаются эти родственники сегодня, выясняет следствие. И появление этой версии в деле – не паранойя: вербовка несовершеннолетних граждан России через Telegram для диверсий и терактов – уже не гипотеза.

В январе Второй Западный окружной военный суд приговорил к семи годам лишения свободы 14-летнего подростка из Вышнего Волочка Тверской области: по заданию куратора из запрещённой в России украинской террористической организации он изготовил три бутылки с зажигательной смесью для поджога здания Минобороны и был задержан ФСБ накануне Дня Победы. Двое 17-летних подростков в Тульской области подожгли релейный шкаф на железнодорожной станции Алексин по заданию украинских спецслужб. Ещё один 17-летний студент колледжа в Подмосковье пошёл на поджог релейного шкафа на перегоне Жилево – Ступино за обещанное денежное вознаграждение. Директор ФСБ Александр Бортников прямо называл подростков и молодых людей группой риска в этой вербовочной кампании.

Если противник системно ищет несовершеннолетних, готовых за небольшие деньги и по указанию анонимного куратора пойти на поджог или теракт, – почему мы должны исключать версию, что точно так же может быть выстроена вербовка через кровавые "игры" и челленджи? Только без прямой политической цели – а просто для того, чтобы посеять страх соседа к соседу и ребёнка к ребёнку.

Выйдет в 25

И вот здесь – самое горькое. Даже если следствие полностью докажет вину обеих девушек, даже если суд назначит максимально возможный по закону срок для несовершеннолетних – а это потолок в 10 лет, – общество почти наверняка столкнётся с тем, что и такого срока не будет: несовершеннолетним, ранее не судимым, да ещё женского пола, суды в России обычно назначают заметно меньше максимума. Значит, девушка, которая хотела "посмотреть, как умирает человек", будет на свободе совсем молодой, лет 25, а то и раньше.

Наше законодательство писалось для другой реальности – для эпохи, когда подростковая жестокость измерялась дракой у подъезда, а не спланированной казнью с алиби, перчатками и удалением следов. Оно не готово к миру, где подросток способен спланировать убийство методичнее взрослого рецидивиста. И пока оно не изменится, каждый такой убийца – это отложенная угроза с истекающим сроком годности, а не решённая проблема.

Что с того?

Сегодня мой сын, как обычно, ушёл гулять на пару часов. Признаюсь честно: пока не пришло сообщение "иду домой", я несколько раз хватался за телефон.

У меня нет ответа на вопрос, как защитить ребёнка от того, что невозможно предсказать заранее, – от знакомой соседской девочки с ножом в рюкзаке, от списка в чужом телефоне, от челленджа, который придумали неизвестно где и неизвестно кто ведёт. Но точно знаю: молчать об этом нельзя. У родителей Максима никогда не будет ответа, почему выбрали именно его. У всех нас есть шанс хотя бы задать вопросы вслух: кто проверяет тех, кто идёт учиться на медика? Кто отслеживает закрытые каналы подростков? И почему за спланированное убийство ребёнка можно не отсидеть даже 10 лет?

Пока эти вопросы не заданы во весь голос, история Максима будет повторяться. Просто с другим именем.