Великий подвиг и ужасный конец капитана Казарского. Сражение, случившееся по глупости
Этого боя вообще не должно было случиться. Бриг "Меркурий" оказался в дозоре у Босфора сторожить турецкий флот по глупости начальства. Крепкий, но относительно тихоходный, он не имел шансов спастись при появлении турецкой эскадры, которая как раз и появилась. В отличие от находившихся вместе с ним быстроходных "разведчиков" – фрегата "Штандарт" и брига "Орфей". Все три корабля имели приказ: только вести разведку, с турецким флотом "в бой не вступать".
Отдавший этот самоубийственный для "Меркурия" приказ адмирал Алексей Грейг, вроде бы опытный флотоводец, обрекал таким образом 18-пушечный бриг либо на гибель, либо на позорную сдачу в плен. Эта дилемма возникла, когда, выполняя приказ, два других русских корабля бросили "Меркурий" на произвол судьбы, за которым устремились, постепенно догоняя, два отделившихся от сильного турецкого флота огромных линейных корабля.
Два капитана
"Меркурия" гарантированно ожидал позор, если бы его капитаном продолжал оставаться Семён Стройников, который за несколько дней до этого в похожей ситуации сдал свой новейший 36-пушечный фрегат "Рафаил" окружившим его турецким кораблям, прикрывшись якобы высказанным матросами нежеланием погибать в безнадёжном бою. Но у брига уже был другой капитан – капитан-лейтенант Александр Казарский.
Они хорошо знали друг друга и даже ухаживали за одной женщиной, но один оказался трусом, а другой – героем. Последний умел действовать самостоятельно, смело и решительно, отлично ладил с матросами и пользовался уважением всего экипажа, умел разгадывать замыслы врага и действовать на опережение.
Совершив, казалось бы, невозможное, он вышел победителем в безнадёжном, на первый взгляд, бою с двумя турецкими линейными кораблями – флагманским "Селимие" и "Реал-беем", обладавшими десятикратным преимуществом в артиллерии, потеряв всего четырёх человек убитыми при шести раненых. 115 русских при 18 пушках одолели 1200 турок, имевших 184 более крупных орудия… на глазах у наблюдавших за боем с борта одного из турецких кораблей пленённых русских офицеров со спустившего перед этим флаг фрегата Стройникова.
За этот подвиг, перечеркнувший позор "Рафаила", император Николай I произвёл 32-летнего Казарского в капитаны II ранга, наградил орденом Святого Георгия IV класса и сделал своим флигель-адъютантом. В его дворянский герб было добавлено изображение пистолета, который молодой капитан перед боем положил у входа в помещение, где хранился порох, чтобы взорвать его вместе с кораблём, не допустив попадания в руки турок. Какое прекрасное начало и каким трагичным будет конец!
Знать матчасть
Россия в 1828-1829 годах в очередной раз воевала с Турцией. Это была одна из двенадцати и, пожалуй, самая успешная война, в ходе которой русская армия впервые дошла до стен древнего Царьграда. Русский флот сыграл в ней значительную роль. Моряки помогли армии взять крепкие турецкие крепости – Анапу, Варну, Инаду, Бургас, Сизополь. Сражение, выигранное "Меркурием", было лишь небольшим эпизодом этой войны, но имело огромное моральное значение и стало в ней заключительным аккордом.
Бриг был построен из особенно прочного крымского дуба с использованием элементов, дополнительно укрепивших его корпус. Созданный специально для охраны Кавказского побережья и борьбы с контрабандой, он имел малую осадку, которая ухудшала ходовые качества, но зато был оснащён вёслами – по семь с каждой стороны.
Всё это, с одной стороны, помогло кораблю выдержать в его самом знаменитом бою 22 пробоины в корпусе и 297 других повреждений, а благодаря вёслам – маневрировать, когда ветер совсем ослабевал. Использовавшийся на "Меркурии" тип артиллерийских орудий идеально подходил для ближнего боя, в том числе по причине их скорострельности.
Но всё это могло бы и не сыграть должной роли, если бы Казарский не пользовался умело преимуществами своего корабля, если бы не образцовая выучка экипажа и чёткий план, разработанный им на бой. Так, к примеру, капитан, отойдя от шаблона, приказал канонирам не стрелять залпами, чтобы повысить точность огня, целиться в такелаж, рангоут, паруса, а не в корпус турецких кораблей, чтобы постараться лишить их хода, используя для этого определённый тип боеприпасов – книппели. И это сработало.
Два Голиафа против Давида
Туркам, в отличие от того, что изобразил на своей посвящённой этому бою картине великий художник-маринист Иван Айвазовский, благодаря умелому маневрированию Казарского, так и не удалось взять "Меркурий" в клещи. В этом случае бригу пришёл бы конец. На самом деле он находился несколько впереди турецких кораблей и, умело подворачивая веслами, вёл по ним прицельный огонь с обоих бортов. Возникавшие на бриге пожары от вражеского огня быстро тушились.
Каждый из турецких кораблей мог стрелять только одним бортом. Это означало, что минимум половина имевшихся на них орудий не могла быть использована в сражении. Учитывая обводы и высоту борта, прицельно стрелять по "Меркурию" турки могли только из 8-10 носовых пушек своих линейных кораблей. Поэтому число реально участвовавших в сражении орудий с обеих сторон – за исключением двух эпизодов боя, когда турки почти настигли "Меркурий", – было примерно одинаковым. Калибр турецких пушек, все из которых изготавливались во Франции, был больше. Но зато русские пушки имели больший диапазон стрельбы и были способны вести быстрый и прицельный огонь. Преимуществом оказались и маленькие размеры "Меркурия": в него было сложнее попасть.
Разумеется, уровень подготовки русских канониров был выше турецких. Турки медленно заряжали орудия, плохо стреляли, не слишком умело управлялись с парусами, ошибки совершал и командный состав. Русские моряки во главе со своим несгибаемым капитаном, получившим контузию, хладнокровно извлекали из этого максимальные выгоды. В результате, когда после нескольких особенно метких выстрелов с "Меркурия" турецкие корабли получили повреждения, ещё больше снизившие их ход, они один за другим легли в дрейф, осознав, что "лёгкая добыча" оказалась им не по зубам.
К тому же в ходе боя "Меркурий" уводил оба преследовавших его турецких линейных корабля к Сизополю (Болгария), где находился тогда весь русский Черноморский флот. Турецкий капудан-паша понимал, что скоро зубастому бригу придут на помощь, и тогда уже туркам придётся ретироваться. Проявляя упрямство с "Меркурием", османы запросто могли потерять свои крупные корабли, которых было у них в тот момент немного. Так спасся героический бриг.
Награждение героев
В рапорте после боя Казарский указал, что "не находит слов для описания храбрости, самоотверженности и точности в исполнении своих обязанностей, какие были оказаны всеми вообще офицерами и нижними чинами в продолжении этого трёхчасового сражения, не представлявшего никакой совершенно надежды на спасение, и что только такому достойному удивления духу экипажа и милости Божией должно приписать спасение судна и флага Его Императорского Величества". Герой был скромен и не выпячивал свою выдающуюся роль в этой победе.
Награждён был за подвиг не только Казарский. Всем офицерам и нижним чинам по распоряжению императора полагался "в пожизненный пенсион двойной оклад жалованья по окладу, какой они получали до настоящего времени". "Меркурий" был награждён кормовым Георгиевским флагом и вымпелом. В русском флоте это был второй корабль, удостоившийся такой чести. Император распорядился, чтобы после списания брига во флоте было сохранено его имя, "дабы память знаменитых заслуг команды брига "Меркурий" никогда во флоте не исчезала, а, переходя из рода в род на вечныя времена, служила ПРИМЕРОМ ПОТОМСТВУ".
Поучительный финал
Так Казарский, подвиг которого и его брига стал известен всей России и даже в Европе, превратился в национального героя. Свой последний выход в море в ту войну он совершил на "Меркурии" с 70 турецкими пленными, которые были обменяны на 70 русских. Это были моряки с "Рафаила", все, кто выжил в плену из сдавшихся туркам 216 человек, в том числе покрывший себя презрением командир фрегата Стройников.
В результате длительного разбирательства император простил нижних чинов. Почти все офицеры, один из которых перед этим совершил самоубийство, были разжалованы в матросы с правом выслуги. Стройников же был лишён чинов, орденов и дворянства, определён в арестантскую роту и канул в безвестность. Два его сына, впрочем, стали впоследствии контр-адмиралами.
Ужасный конец
Очень немилосердной оказалась, однако, дальнейшая судьба самого Казарского, которого знал и даже рисовал Александр Пушкин. Прекрасный профессионал, человек исключительной скромности, честности и порядочности, обласканный общественностью и царём, он скончался в возрасте 36 лет в страшных мучениях в 1833 году, выполняя поручение Николая I искоренить коррупцию на Черноморском флоте, в его береговых учреждениях и службах.
Отравленный мышьяком опасавшимися разоблачения ворами, связанными с флотским начальством, и оплаканный сослуживцами, он быстро стал памятником, который стоит в Севастополе до сих пор. В таком виде герои в России никому не опасны. Виновные в мученической смерти Казарского, несмотря на приказ императора разобраться и расследовать на самом высоком уровне, не были найдены и наказаны, дело было закрыто. Так бывает, когда замешаны слишком влиятельные лица.
Что с того?
Между тем коррупция и инертность военного начальства были в числе главных причин нашего поражения в Крымской войне (1853-1856). Увы, всего этого с тех пор меньше не стало. Вместо вороватых, некомпетентных начальников честь России по-прежнему спасают герои, которые не живут долго, даже если избегают вражеских снарядов и пуль, хотя иногда могут стать святыми.