Захлопнуть крышку: котлы на Украине заварят по сценариям Второй мировой
Стамбульский шок
Во вторник, 29 марта, русское общество пережило сильнейший стресс. Несколько часов СМИ и Telegram-каналы транслировали новости, от которых хотелось выть любому патриоту. Глава нашей делегации на переговорах с Украиной, бывший министр культуры Владимир Мединский, и заместитель министра обороны Александр Фомин сообщали, что Россия якобы соглашается с вхождением Украины в ЕС; что Киев, в свою очередь, обязуется отказаться от попыток вернуть военной силой Крым и "отдельные районы Донецкой и Луганской областей" (цену украинским обещаниям мы все отлично знаем). Что Украина согласна на нейтральный статус, но гарантировать её безопасность будут Германия, США, Польша, Турция и, возможно, Россия и Китай.
В свою очередь, Фомин сообщил, что армия решила пойти на уступку украинской стороне и потому кардинально сокращает боевые действия на киевском и черниговском направлениях.
В связи с тем, что переговоры по подготовке договора о нейтралитете и безъядерном статусе Украины, а также о предоставлении Украине гарантий безопасности переходят в практическую плоскость, <…> Министерством обороны в целях повышения взаимного доверия и создания необходимых условий для дальнейшего ведения переговоров и <…> подписания вышеуказанного договора принято решение кардинально, в разы сократить военную активность на киевском и черниговском направлениях,
– обосновал это решение замминистра обороны России.
В отечественном информационном пространстве слова Мединского и Фомина произвели эффект разорвавшейся бомбы. Притом не ядерной, а "грязной", такой же, какую киевский режим мастерил на руинах Чернобыльской АЭС.
Что это было?
Едва участники этого дипломатического перформанса поняли, что произошло, – полетели поправки и уточнения. Оказалось, что Мединский на самом деле не оглашал позицию России (что было бы нормальным и ожидаемым для главы российской делегации), а озвучил предложения украинской стороны. Обозначь это чётко и ясно присутствовавшие на брифинге журналисты – и дипломатический кроссдрессинг Мединского не имел бы таких разрушительных последствий. Но этого не произошло.
Слова Фомина позднее также были скорректированы. В частности, стало известно, что "деэскалация на двух направлениях" не означает ни сворачивания военной кампании, ни даже прекращения огня на этих самых направлениях.
Русские могут выдохнуть: спецоперация продолжается, врага бьют и будут бить.
Концентрация наступления
Если Россия ограничивает масштаб операции на Киевском и Черниговском направлениях, но при этом не прекращает огня и вообще не демонстрирует желания капитулировать, платить репарации и каяться до скончания времён, – то логично поискать смысл такого решения в плоскости военной целесообразности.
Скорее всего, этот смысл кроется в переброске мобильных подразделений на те участки фронта, где они могут создать решительное превосходство в силах над противником. Таким направлением сейчас может быть только удар в северный фланг и тыл донбасской группировки ВСУ. Именно срезание этого выступа позволит получить перевес в силах, сократить линию фронта и высвободить значительные силы для дальнейших операций.
Почему это выглядит наиболее вероятным? Дело в том, что принципы оперативно-тактического искусства и стратегии не меняются уже несколько веков. Как во времена Карла фон Клаузевица (XIX век), Георгия Жукова и Хайнца Гудериана, так и сейчас – самым верным способом одержать победу над противником остаётся концентрическое наступление по сходящимся направлениям. Для этого наступающий должен сосредоточить превосходящие силы на флангах окружаемой группировки и одновременно воспрепятствовать отходу её основных сил. Современное оружие, такое как вертолёты или оперативно-тактические ракетные комплексы, лишь расширили возможности войск по разгрому тылов противника и перехвату его коммуникаций, но не отменили базовых принципов военного искусства.
Такого же мнения придерживается первый министр государственной безопасности ДНР, доктор политических наук Андрей Пинчук.
Что мы ослабляем наступление на киевском и черниговском направлениях – всё верно, мы не можем там наступать, пока мы не уничтожим Восточный фронт. Это стратегическая задача, штабная, которая, само собой, подразумевается. Мы закрепились там и прошли дальше, в последние дни Украина только и занималась тем, что пыталась контрнаступление там организовать. Мы там не наступаем и не будем наступать, пока не уничтожим восточную, донбасскую группировку. Вот и всё. Всё остальное просто словесный мусор,
– заявил Пинчук в разговоре с Царьградом.
Перспективные котлы
Глядя на карту боевых действий, становится очевидно, что киевское направление в плане производства котлов абсолютно бесперспективно. Блокада украинской столицы мало что даёт, а штурм огромного города – лучший подарок врагу.
Напротив, пространства между Славянско-Краматорской агломерацией, Гуляйполем и Днепром наиболее перспективны, так как взятие под контроль этой территории позволяет захлопнуть крышку за донбасской группировкой ВСУ.
На момент начала операции в этом районе находилось чуть больше 59 тысяч украинских военных. Понятно, что часть этих сил была отброшена к Волновахе и потом заперта в Мариуполе; некоторые были уничтожены в ходе боев за Изюм. Немало вэсэушников наверняка успели оттянуться к Днепру. Но ликвидация даже десяти тысяч хорошо подготовленных и имеющих боевой опыт украинских военных станет существенным успехом нашей армии и позволит начать следующую операцию уже в значительно более удобном оперативном положении.
Что с того?
Наше общество помнит тяжёлую травму – хасавюртовское предательство нашей армии. Нашего святого воинства, на своих костях и жилах вытянувшего тяжелейшую войну против хорошо подготовленных, экипированных и мотивированных отморозков, – таких же, какими сейчас являются украинские националисты, каратели из СБУ и многие подразделения ВСУ. Любой намёк на повторение тех событий отзывается острой фантомной болью во всех слоях общества и вызывает ярость и презрение к потенциальным предателям.
Реакция на стамбульский инцидент 29 марта показала, что общество в России настроено на войну до победного конца. Политические манипуляции и пусть даже успешные попытки выдать военную необходимость за пример нашего миролюбия вызывают тревогу и отторжение. Ещё более губительны последствия таких игр на освобождаемых территориях, население которых должно чётко понимать, что Россия больше никуда не уйдёт и не оставит их на растерзание Украине.
В военном отношении в ближайшее время стоит ожидать сообщений о начале масштабных наступательных операций. И если до сих пор российская армия воевала с ВСУ отдельными группировками, то в ближайшее время, очевидно, рисунок изменится: мы увидим картину, более похожую на операции Второй мировой, с вовлечением больших масс войск и формированием чётко очерченных котлов.