9-летний Паша был убит за то, что хотел спасти других от преступника: Вот, что я узнал о трагедии в Петербурге

Сначала — молчание. Этот Пётр не хотел давать показаний, словно рассчитывал, что правда так и останется погребённой вместе с ребёнком. Но потом — признание: он убил мальчика и утопил его. Оперативники уже прибыли на место и вытащили тело мальчика. Тело ребёнка. От этой мысли сдавливает грудь, руки слабеют от бессилия. 

Оказывается, Паша был знаком со своим убийцей (да, задержанный уже дал признательные показания). Мальчик старался заработать денег и мыл машины, в том числе, Пётр был его клиентом. Каким-то образом ребёнок узнал об отвратительном увлечении Петра – взрослый мужчина приставал к детям. Парнишка хотел рассказать всё, в результате задержанный выкрал Пашу. 

Следователи выясняют, собирался ли Паша обратиться к родителям, учителям, может быть, к друзьям. Но почему‑то не обратился. И это тоже ранит: где были те взрослые, которые должны были его услышать? 

При обыске у подозреваемого нашли компьютер с гадкими фильмами. Эта деталь превращает трагедию в нечто ещё более страшное. Она заставляет задуматься: был ли Паша единственной жертвой? Сколько ещё детей могли пострадать от рук этого человека? И самое болезненное — как такое могло происходить под носом у общества, у правоохранительных систем? 

Я не перестаю задаваться вопросами. Как получилось, что мальчик оказался в ситуации, где вынужден был идти на шантаж, вместо того чтобы попросить помощи? Почему механизмы защиты детей не сработали вовремя? Где та грань, после которой мы перестаём замечать тревожные сигналы, а потом уже слишком поздно? Впрочем, я думаю, что ребёнок хотел спасти других от рук этого Петра. В любом случае, выводы должны будут сделать специалисты. 

Сейчас следствие продолжает работу: тело нашли, допрашивают знакомых, изучают цифровые следы. Но для меня, как для правозащитника, важно не только наказание виновного. Важно понять, что мы упустили. Важно выстроить систему, где дети будут чувствовать себя защищёнными, где их голос услышат до того, как случится непоправимое. 

Это дело — крик о том, что мы должны быть внимательнее, жёстче, принципиальнее в вопросах защиты детей. Потому что следующая жертва может оказаться рядом с каждым из нас. И тогда вопрос "почему никто не помог?" будет звучать уже в наш адрес.