Цепи и трудотерапия: как лечили душевнобольных людей в царской России
Во второй половине XIX века отношение к душевнобольным в России стало меняться. Профессор психиатрии Александр Писнячевский, учившийся у европейских специалистов, применял новые подходы в русской провинции. Его деятельность охватывала не только лечение, но и профилактику алкоголизма, борьбу с венерическими болезнями, организацию патронажа и масштабных переписей больных. При этом последние годы его руководства омрачились серьёзными проблемами в лечебницах и громкой критикой условий содержания пациентов, пишет nn.aif.ru.
Александр Писнячевский родился в 1863 году в Каменец‑Подольском. В 1887 году он окончил Московский университет, а затем продолжил обучение у Юлиуса Людвига Августа Коха - известного немецкого психиатра. Несмотря на возможность остаться в крупных научных центрах, Писнячевский выбрал земскую практику и начал работать в селе Гнездове Смоленской губернии.
Знаковым моментом стало приглашение в Нижний Новгород. В 1904 году Пётр Кащенко, покидая город, рекомендовал земству именно Писнячевского как своего преемника. К тому моменту Александр Иосифович уже был признанным специалистом, чьи взгляды на лечение душевнобольных совпадали с гуманистическими идеями Кащенко.
Под руководством Писнячевского к 1910 году в Нижегородской губернии была создана разветвлённая сеть психиатрической помощи. В неё вошли: городская лечебница на 100 мест, Ляховская больница‑колония почти на 400 мест и система посемейного патронажа в Балахнинском уезде на 600 мест с приёмным покоем.
Писнячевский последовательно отвергал любые меры физического стеснения пациентов. В Ляхове основой реабилитации стала трудотерапия. Больные обрабатывали древесину, участвовали в хозяйственных работах, посещали чтения с «туманными картинами» - так в то время называли кинематограф, ходили в библиотеку и на службы в храм. Такой подход был призван вернуть пациентам чувство полезности и нормализовать повседневную жизнь.
Помимо психиатрической помощи, Писнячевский уделял внимание смежным проблемам. В 1913 году в селе Лисьи Ямки была открыта специализированная больница для больных алкоголизмом - её появление стало ответом на растущую алкоголизацию населения. Также он инициировал создание приюта для умственно отсталых детей и стоял у истоков Нижегородской больницы Российского общества Красного Креста.
В 1912 году под его руководством прошла вторая подушевая перепись душевнобольных в губернии: показатели варьировались от 3,7 до 10,8 больных на 1000 человек населения. Это позволило точнее планировать ресурсы и выстраивать систему помощи.
Писнячевский был убеждён, что социальные факторы - нищета, пьянство, сифилис и острые инфекции - являются «истощающими моментами», которые ведут к развитию душевных заболеваний. Поэтому он вёл активную просветительскую работу среди населения, разъясняя риски венерических болезней и алкоголизма.
После Гражданской войны он стал одним из инициаторов создания медицинского факультета Нижегородского университета и был избран профессором по нервным и душевным болезням. В 1926 году под его началом прошла третья перепись душевнобольных, продолжившая линию системного учёта и планирования психиатрической помощи.
Октябрьская революция 1917 года и последовавшие за ней события поставили психиатрическую службу на грань исчезновения. Врачи и медсёстры оставались без зарплат и покидали больницы, не хватало еды и медикаментов. В Ляховской больнице к 1 января 1919 года находилось 538 пациентов; в течение года умерло 42,6 % из них -— показатель, отражающий катастрофические условия.
Несмотря на это, Писнячевскому удалось сохранить ключевые учреждения - психиатрическую больницу в Нижнем Новгороде и колонию в Ляхове. Его усилия позволили не допустить полного распада системы помощи, хотя ресурсы были предельно ограничены.
Однако к методам и организации работы Писнячевского со временем накопились серьёзные претензии. В середине 1920‑х годов корреспондент газеты «Нижегородская коммуна» посетил городскую психиатрическую больницу и описал тревожную картину: многие пациенты были фактически предоставлены сами себе, у них развивались тяжёлые бредовые идеи и синдром «одичания», фиксировались случаи взаимных травм.
Например, один пациент был убеждён, что император Николай II с супругой воздействуют на него через специальный аппарат, медленно убивая его, и постоянно повторял:
Я не существую.
Другой принимал врача за Гёте, а корреспондента - за Иисуса Христа. В саду лежал истощённый человек, которого врач назвал «живым трупом», пояснив, что тот не хочет, чтобы его тревожили.
Здание больницы находилось в ненадлежащем состоянии, а в 1930‑е годы произошёл инцидент с избиением пациентов сотрудниками. Расследование этого случая ускорило отставку Писнячевского с поста директора. При этом сам профессор придерживался мнения, что шизофрения неизлечима и активное лечение таких больных нецелесообразно - эта позиция также подвергалась критике.
После ухода с руководящих должностей Писнячевский продолжил работать консультантом в основанной им Клинике нервных болезней, оставаясь в профессии до конца жизни.
Александр Писнячевский скончался в 1938 году в возрасте 74 лет от рака лёгких и был похоронен на лютеранском кладбище в Горьком. Кладбище не сохранилось - сейчас на его месте находится парк имени Кулибина.
Интересна и семейная линия. Сын профессора Иван Александрович тоже стал врачом. Он женился на Елене Быковой, дочери Марии Пушкиной - внучки Александра Пушкина и Николая Быкова - племянника Николая Гоголя. Их сын Александр, оказался праправнуком Пушкина и внучатым племянником Гоголя. Однако он не пошёл по медицинской стезе, увлёкся электро‑ и радиотехникой, учился в Ленинградском морском техникуме, а в 1941 году ушёл добровольцем на фронт. Служил рядовым подводником, комендантом на военной барже, участвовал в сопровождении транспортов во время прорыва блокады Ленинграда. Был награждён медалями «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда» и «За участие в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».
Уважаемые читатели «Царьграда»!
Присоединяйтесь к нам в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники, Telegram и Дзен-канале.