Четыре ошибки Минфина: Честный разбор и выводы

Нефтяной рынок России переживает не самый простой период, показывающий предельную нагрузку на финансовую систему. Стоимость нефти Urals на экспортных позициях опустилась ниже психологически важной отметки в 40 долларов за баррель, что свидетельствует о серьезных проблемах в механизме ценообразования и бюджетного планирования. Хотя в Приморске цены сохраняются несколько выше, принципиального значения это не имеет. Сложившаяся ценовая ситуация указывает на работу экспортной корзины на минимальной рентабельности при заметном расхождении бюджетных параметров с рыночной реальностью. Об этом пишет обозреватель Царьграда, экономист Константин Двинский.

Особую тревогу вызывает ситуация в рублевом выражении. При текущем курсе около 81 рубля за доллар баррель Urals приносит в бюджет лишь 3200-3300 рублей, тогда как бюджетная конструкция на 2025 год ориентирована на 4800 рублей. Таким образом, отклонение превышает 30%. Эта проблема усугубляется необходимостью для Минфина изыскать дополнительные нефтегазовые доходы в объеме свыше 1,1 трлн рублей до конца года, что при текущих ценах представляется маловероятным.

Корень проблем кроется в системных просчетах финансово-экономического блока. Ключевой ошибкой стала зависимость от зарубежных ценовых агентств, в частности британского Argus, которое до сих пор определяет стоимость Urals для налоговых расчетов. Методика этого агентства, основанная на опросах участников рынка, а не на реальных сделках, приводит к постоянному занижению цен по сравнению с данными Санкт-Петербургской биржи, где котировки стабильно выше на 5-10 долларов. За период 2022-2024 годов эта разница могла стоить бюджету от 2 до 2,5 трлн рублей недополученных доходов.

Серьезной проблемой остается политика в отношении Фонда национального благосостояния. Вместо того чтобы стать инструментом стратегического развития, фонд превратился в источник покрытия текущего бюджетного дефицита. Отсутствие инвестиционной стратегии привело к тому, что возможности создания новых внутренних источников доходов были упущены.

Дополнительную нестабильность вносит валютная политика. Колебания курса рубля создают сложности для бюджетного планирования и ведения бизнеса. Действия Центрального банка, формально придерживающегося плавающего курса, но осуществляющего точечные вмешательства с запозданием, порождают неопределенность на рынке.

Значительным упущением стал отказ от реализации крупных промышленных проектов, таких как Восточный нефтехимический комплекс в Находке. Этот комплекс мощностью 12 млн тонн нефти в год мог бы не только обеспечить Дальний Восток топливом, но и производить продукцию с высокой добавленной стоимостью, снижая зависимость бюджета от сырьевого экспорта.

Совокупность этих факторов свидетельствует о том, что русская экономика вступила в период турбулентности без необходимых инструментов стратегического планирования. Падение цен на нефть ниже 40 долларов обнажило ограниченность запаса прочности бюджетной системы. Любые внешние потрясения — логистические, политические или валютные — теперь мгновенно отражаются на бюджетных показателях.

Выход из сложившейся ситуации требует системных изменений, включая создание национального ценового индикатора, разработку новой инвестиционной модели использования Фонда национального благосостояния, формирование предсказуемого валютного режима и развитие перерабатывающих мощностей. Без таких структурных преобразований каждая новая просадка цен на нефть будет оказывать все более разрушительное воздействие на экономику, сокращая возможности для маневра и компенсации потерь.