Дерипаска предложил русским работать 6 дней по 12 часов. В Госдуме быстро привели всех в чувства
Бизнесмен считает, что речь идёт не просто об экономических трудностях, а о глубокой трансформации глобальной системы - переходе от эпохи открытых рынков к региональным ограничениям и новым барьерам. В этих условиях, уверен он, страны вынуждены искать внутренние ресурсы для выживания и роста. Для России таким ресурсом может стать способность общества мобилизоваться в кризисные периоды и работать с большей отдачей.
По сути, Дерипаска предложил ускорить адаптацию к новым реалиям за счёт увеличения интенсивности труда. Чем быстрее страна перейдёт к более напряжённому графику, тем быстрее, по его логике, сможет пройти сложный этап перестройки. Он подчёркивает, что ресурсов немного, и ключевым остаётся человеческий фактор - готовность "собраться" в трудный момент.
При этом предприниматель ранее обращал внимание и на внешний контекст: по его оценке, последствия глобальных кризисов, включая конфликты на Ближнем Востоке, могут оказаться даже серьёзнее пандемии. В такой ситуации, считает он, России необходимо использовать момент, чтобы укрепить экономику и обеспечить устойчивый рост, даже если это потребует непопулярных решений.
Однако в политических кругах подобная инициатива поддержки не получила. В Государственной думе достаточно быстро дали понять, что обсуждений на эту тему не ведётся. Глава профильного комитета Ярослав Нилов заявил, что никаких законопроектов о введении шестидневной рабочей недели не существует и даже не рассматривается.
По его словам, столь серьёзные изменения в трудовом законодательстве не могут происходить спонтанно или под влиянием отдельных предложений. Более того, подобные реформы требуют комплексного анализа и широкого общественного обсуждения, чего на данный момент нет. Таким образом, инициатива остаётся на уровне частного мнения.
Контраст между предложением бизнеса и позицией властей подчёркивает более широкую дискуссию о будущем рынка труда. С одной стороны, звучат призывы к мобилизации и усилению нагрузки как ответу на внешние вызовы. С другой - государственные структуры демонстрируют осторожность и не готовы к резким шагам, которые могут вызвать социальное напряжение.
Примечательно, что ещё недавно в экспертной среде обсуждалась прямо противоположная идея - постепенный переход к четырёхдневной рабочей неделе. Тот же Нилов допускал, что со временем рынок труда может эволюционно прийти к сокращению рабочей недели, но без жёсткого регулирования и директивных решений. Аналогичную позицию занимало и Министерство труда, подчёркивая, что подобные изменения возможны лишь в долгосрочной перспективе.
Таким образом, предложение о шестидневке выглядит не просто как экономическая мера, а как отражение более глубокой тревоги части бизнеса по поводу будущего. Речь идёт о поиске ответа на вопрос: каким должен быть баланс между эффективностью и социальной стабильностью в условиях глобальной турбулентности.
Пока же можно констатировать: радикальные сценарии вроде работы "с восьми до восьми" остаются предметом дискуссий, но не практической политики. Государство даёт понять, что не намерено форсировать изменения такого масштаба.
Фактически Дерипаска предложил внедрить режим рабочего времени как в Великую Отечественную войну. В годы ВОВ на заводах СССР практиковались круглосуточные работы в две смены: с 8 утра до 8 вечера и с 8 вечера до 8 утра с перерывом на обед 1 час. В воскресенье была "ломка" смен: часть людей шла отдыхать, остальные работали по 18 часов. При этом государство компенсировало отсутствие отпусков: сверхурочный труд имел полуторную оплату, а за отсутствие отпуска выплачивалась денежная компенсация.