«Детские игрушки» на миллиарды: кто оставил русские города без защиты от дронов
Массированный налёт вражеских беспилотников на Москву в ночь на 17 мая заставил силы ПВО работать на пределе. Мэр столицы Сергей Собянин сообщил об уничтожении более 120 воздушных целей. К сожалению, избежать последствий не удалось — обломки рухнули на территорию Шереметьево и повредили проходную Московского нефтеперерабатывающего завода в Капотне, ранения получили 12 строителей. В Подмосковье три человека погибли, ещё 15 пострадали, а четыре крупнейших аэропорта часами держали план «Ковёр», отменив и задержав десятки рейсов.
Враг атаковал новейшими моделями БПЛА дальнего действия, которые способны лететь на 800 километров со скоростью до 600 км/ч, неся в себе 100 килограммов взрывчатки. Возникает вопрос: как Россия, обладая колоссальным научным и оборонным потенциалом, оказалась в роли догоняющей в этой «войне дронов»? Почему наши тыловые города оказались под таким ударом?
Всё было понятно ещё до СВО
Ещё в конце 2019 года, анализируя бои в Сирии, военкор Александр Сладков и создатель телеграм-канала «Рыбарь» Михаил Звинчук предупреждали, что традиционные тяжёлые танки и дорогущие зенитно-ракетные комплексы становятся лёгкой добычей для копеечных дронов-камикадзе.
Соседняя Турция этот урок выучила на «отлично» и сразу сделала ставку на массовое производство ударных, разведывательных и грузовых беспилотников. Результат мир увидел осенью 2020 года во время второй карабахской войны, где масштабное применение турецких БПЛА обеспечило Азербайджану быструю победу.
Наши конструкторы тоже не сидели сложа руки. В апреле 2021 года отечественная компания ZALA Aero (входящая в концерн «Калашников») показала уникальную систему «воздушного минирования» на базе знаменитого «Ланцета» и защищённые от глушилок квадрокоптеры. Главный конструктор Александр Захаров подтверждал, что умные машины поставлялись в войска аж с 2019 года. Но почему же тогда на начальном этапе спецоперации бойцы на передовой буквально поштучно собирали гражданские коптеры за счёт волонтёров?
«Занятые» люди в больших погонах
Главная беда пришла оттуда, откуда не ждали — из кабинетов высшего военного руководства, где любые инновации считали блажью. Александр Сладков вспоминал, как в январе 2022 года, всего за месяц до начала спецоперации, один высокопоставленный генерал приехал на выставку БПЛА и не пробыл там и двух минут. Он развернулся и ушёл, гневно бросив, что его отрывают от государственных дел ради «детских игрушек».
Другой абсурдный случай приводит журналист Андрей Медведев со слов погибшего военкора Владлена Татарского. Весной 2022 года в разгар боёв за Мариуполь на передовой пункт управления дронами заглянул военачальник в крупном чине. Для генерала стало шокирующим «открытием», что маленькие коптеры можно использовать для банальной разведки и корректировки артиллерийского огня.
Имена этих «героев» постепенно раскрывают следователи. Крах нашей ранней беспилотной программы напрямую связывают с бывшим замначальника Генштаба генерал-лейтенантом Вадимом Шамариным, которого в 2025 году отправили в колонию на 7 лет за взятки. Ещё одна ключевая фигура — бывший первый замминистра обороны Руслан Цаликов. Его задержали в марте 2026 года по обвинению в создании преступного сообщества, растрате и получении взяток, а Генпрокуратура сейчас конфискует у его семьи активы на миллиарды рублей.
«У нас всего достаточно»
Усыплением бдительности занимались и гражданские чиновники. В сентябре 2023 года, когда украинские дроны уже долетали до Кремля, глава Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству Дмитрий Шугаев рапортовал о том, что у нас нет никаких проблем с беспилотниками:
«У нас нет проблем с беспилотниками. У нас лучшие беспилотники. У нас самые замечательные беспилотники. Достаточно ли их? У нас всего достаточно».
Сказано это было с улыбкой, хотя именно его ведомство отвечало за интеграцию передовых зарубежных технологий — например, за адаптацию иранских технологий, давших жизнь нашей «Герани». На дворе май 2026 года, небо над Москвой содрогается от взрывов, а господин Шугаев до сих пор руководит ФСВТС, правда, комментировать ситуацию с БПЛА больше не стремится.
Бюрократический ад и либеральные советы
Свою руку к задержке приложило и так называемое экспертное сообщество. Весной 2021 года отечественные инженеры просили убрать бюрократические барьеры, ведь для обычного испытательного взлёта новой модели дрона приходилось проходить семь кругов бумажного ада.
В ответ научный руководитель Института экономики транспорта ВШЭ Михаил Блинкин успокаивал публику в СМИ:
«Вы говорите, что законодательство несовершенно? Но нет, оно просто ставит безопасность на первое место. С одной стороны, это мешает развитию сегмента воздушного транспорта. Но стоит ли идти на уступки таким компаниям — очень сложный вопрос... Тут нет места форсируемым решениям».
О военном применении дронов либеральные экономисты даже не думали, позиционируя их как сугубо гражданскую забаву и призывая «не торопиться». Сегодня, на пятом году спецоперации, этот господин по-прежнему занимает своё кресло и консультирует столичные власти.
Горький итог
Отечественный разработчик беспилотников Сергей Товкач напоминает, что корни проблемы уходят ещё в 2008 год. Во время конфликта с Грузией наша армия столкнулась с израильскими дронами. Имея четыре собственные перспективные компании, Минобороны предпочло отдать 400 миллионов долларов Израилю за устаревшую модель 1980-х годов, получившую имя «Форпост». Чиновники уверяли, что это нужно для «изучения передового опыта».
«Объяснение было такое: дескать, мы будем учиться на передовом опыте и потом уже развернём у себя собственное производство дронов. Но как можно учиться на "опыте" полностью устаревшего дрона, устаревшего на тот момент полностью?» — недоумевает Товкач.
В итоге сложился порочный круг. Либеральные академики тормозили развитие отрасли в прессе, коррумпированные генералы оставляли армию без современного вооружения ради личной наживы, а высокие чиновники слали наверх красивые победные отчёты. Ошибки прошлого приходится исправлять прямо сейчас, в условиях тяжёлых воздушных боёв над нашими мирными городами.