Дневники легендарной Валентины Талызиной: "Папа был как буря - шумный, неукротимый. Мама - тихая..."

Первые страницы дневника погружают читателя в картины непростого военного детства будущей артистки. Эвакуация из Барановичей, жизнь в далёкой сибирской деревне, голод и холод. Но даже в этих тяжёлых картинах Талызина находит светлые акценты. Она вспоминает тётю Катю, которая, несмотря на лишения, непонятно из чего умудрялась готовить вареники и борщ.

"Ешь, Валя, пока горячее", говорила она. Это была любовь, которую можно было попробовать на вкус,

- вспоминает артистка.

В воспоминаниях много места уделено разным семейным историям. Через них Талызина словно осмысливает и пропускает через себя свои корни. Отец - Илларион Талызин, сибиряк с неукротимой энергией и природным даром располагать к себе людей. И мать - урождённая пани Галицкая, человек с тонкой душой и пронзительной интуицией. Они стали для неё будто двумя полюсами мироощущения.

Папа был как буря - шумный, щедрый, неукротимый. Мама - тихая, но всё видящая. Я выросла между этими двумя стихиями,

- пишет артистка.

Она отмечает изрядные сложности в прослеживании своего происхождения. Польские, русские, украинские нити тесно переплетаются в её родословной. По словам актрисы, такое смешение различных кровей и культур научило её слышать разные голоса, не отвергая ни один. А уж голос самой Валентины Талызиной не забудет никто из тех, кто хотя бы один раз его услышал. Например, в фильме "Ирония судьбы или С лёгким паром" её голосом говорит главная героиня Надя в исполнении Барбары Брыльской. И в этой же картине Талызина играет подругу Нади Валентину. А зрители не сомневаются, что говорят разные женщины. Не прибегая к особым ухищрениям, Талызина одними интонациями, лёгкой сменой тембра смогла озвучить двух разных персонажей. Это дар от Бога.

Кадр из к/ф "Афоня (1975). Режиссёр Георгий Данелия, "Мосфильм"

История прихода в актёрскую профессию описана в дневниках как череда случайностей, ставших затем судьбой. Валентина училась на экономическом факультете Омского сельскохозяйственного института, но потом вдруг резко повернула в сторону театра. Она вспоминает, как без "блата" и покровителей попала в Театр имени Моссовета.

Меня посмотрела Ирина Вольф в дипломном спектакле и сказала: "Ты умеешь молчать на сцене. Это редкость". Я поняла, что это мой шанс,

- вспоминает Талызина.

В этих словах не самолюбование, а безмерная благодарность тем, кто поверил в неё раньше, чем она сама.

Артистка не превращает мемуары в каталог своих ролей. Её наблюдения о работе в театре и в кино полны тонких и точных нюансов. Она пишет о работе в спектаклях по Гоголю и Достоевскому не как о репертуарных вехах, а как о личных, внутренних испытаниях. По словам Талызиной, играть Достоевского - это как идти по краю. Ты либо падаешь в бездну, либо взлетаешь. Но если не рискнёшь - останешься ни с чем.

О съёмках в кино артистка говорит меньше и сдержаннее, но с той же откровенностью. По её словам, камера не прощает лжи. Она видит, когда ты играешь, а когда живёшь. Но если ты не живёшь, то зритель почувствует это.

Одна из сильнейших сторон дневников Талызиной - её умение через бытовые штрихи создать и передать атмосферу времени. Запах сибирских пельменей, звуки пианино, на котором училась играть её дочь, разговоры соседей - всё это складывается в неповторимую атмосферу прошедших десятилетий. Она не описывает историю страны. Тем не менее читатель как будто ощущает её собственной кожей.

В детстве я думала, что война - это только бомбы. А потом поняла: война - когда у тебя нет сахара, когда мама плачет над порванным чулком, когда ты боишься спросить, вернётся ли папа,

- пишет Талызина.

Стиль повествования актрисы лишён всякого пафоса и самолюбования. Её речь - разговорная, с живыми интонациями, как будто она ведёт неспешный разговор за чашкой чая. Она не идеализирует прошлое, но и не очерняет его. По словам Талызиной, Прошлое - как старый альбом. В нём есть и радостные снимки, и те, что больно пересматривать. Но если вырвать страницы - альбом перестанет быть твоим.

Дневники Валентины Талызиной - это не просто автобиогравия актрисы. Это лирический документ времени, где личная история переплетается с историей страны, а воспоминания превращаются в "волшебные одежды", которые, по словам Роберта Стивенсона, от употребления не изнашиваются.