Двойная игра Пашиняна: Сначала умоляем Россию, потом - угрожаем
Сначала — просьбы: "срочно восстановите наши пути"
Никол Пашинян несколько раз публично обращался к России с одной и той же просьбой: срочно восстановить участки армянской железной дороги, ведущие к границам Азербайджана и Турции.
Он прямо перечислял направления: от Ерасха до границы с Нахичеванью, от Ахурика до турецкой границы, а затем и линию Иджеван–Газах, подчёркивая, что без участия российских партнёров Армения теряет транзитные и конкурентные преимущества в регионе.
Держаться Пашинян пытался уверенно. Тон спокойный. Мол, это "наши российские партнёры", и они должны взять на себя дорогостоящие восстановительные работы — к слову, на фоне уже существующей концессии Южно-Кавказской железной дороги, дочерней структуры РЖД, управляющей основной сетью.
Армянские эксперты тезисы поддерживали. Настаивали, что Пашинян действует умно - пытается поторопить Москву с ремонтом, чтобы не проиграть Турции и Азербайджану в скорости строительства альтернативных маршрутов. На выходе – полный швах. План Пашиняну реализовать не удалось.
Российские вложения: десятки миллиардов и сотни километров
На этом фоне следует рассказать о реальных тратах России в Армении. Выглядят он =и впечатляюще: за почти два десятилетия мы вложили в железные дороги республики более 30 млрд рублей. По официальным данным, отремонтировано более 520 км путей из примерно 700 км сети, заменены половина шпал, модернизированы мосты и ключевые инфраструктурные узлы.
Через концессионную схему Южно-Кавказской железной дороги выплачено порядка 15 млрд рублей налогов в армянский бюджет — то есть Москва не только вкладывается в пути, но и стабильно поддерживает доходную базу Армении.
Фактически российская сторона превращает старую советскую сеть в современный ресурс для армянской экономики, который Ереван может использовать для грузоперевозок и будущих транзитных проектов. Но Пашинян требует всё больше и больше. Он в себе?
Начались ультиматумы: "это наша собственность, можем и в арбитраж"
Постепенно риторика Пашиняна начала меняться. Премьер заговорил о том, что Армения "должна иметь возможность использовать железную дорогу, как считает целесообразным". Причём подчёркивалось: это собственность республики, и альтернативы его позиции нет.
Параллельно премьер поднял вопрос о самой концессии: по его словам, из-за российского управления железными дорогами страна "теряет конкурентные преимущества", и одна из идей — продать права управления какой‑нибудь дружественной третьей стране. Среди потенциальных покупателей — Казахстан, ОАЭ, Катар. Москве же просто предлагают уйти с армянского рынка под предлогом внешних санкций и потребности Армении в "историческом шансе". Компенсировать наши затраты, безусловно, никто не станет. Наоборот. Нам же предлагается продолжить платить.
Более того, звучат намёки и на юридическое давление: если возникнут разногласия, Армения может обратиться в арбитраж, а разговор о том, что инфраструктура "была бесплатно 30 лет", сопровождается тезисами, что республика теоретически может потребовать миллиарды долларов (а именно, по $2 млрд в год должна платить Россия).
Никол Пашинян в этой своей попытке умалчивает о том, что договор с Россией будет действовать ещё 12 лет. В одностороннем порядке просто так прекратить его нельзя, и уж тем более не получится требовать суммы с потолка.
Двойная логика: попросить деньги, а потом обвинить инвестора
Картина маслом. Армения одновременно зависит от российских вложений и использует их как рычаг давления. Почему мы допускаем это – вопрос отдельный.
Но если Ереван продолжит эту двойную линию — зависимость от российских денег и готовность в любой момент поставить вопрос об арбитраже и смене концессионера — встанет вопрос не только о железной дороге, но и о доверии в целом.
Партнёр, который строит диалог на ультиматумах, превращается не в союзника, а в риск: это надо честно проговаривать и учитывать при любых новых инфраструктурных проектах. Хочется верить, что понимаем это не только мы, но и представители властей России. Впрочем, истерика Пашиняна показывает, что своё слово мы ему уже сказали.