Яна Лантратова: "Нам не нужно оправдываться за глобальную роль Русской Православной Церкви"

В современных новостных сводках Православие за пределами России все чаще предстаёт в контексте конфликтов и расколов. Однако за этим фасадом скрываются глубинные процессы борьбы за культурную идентичность, историческую память и право народов сохранять свою духовную традицию. Для миллионов верующих, живущих в диаспорах, зонах конфликтов или странах с жёстким контролем над религией, Русская Православная Церковь и Россия зачастую становятся последней опорой против ассимиляции и политического вмешательства в церковную жизнь.

Анализируя ситуацию, можно выделить четыре линии напряжения – ключевых блока проблем, с которыми сталкивается мировое Православие.

Канонические споры и расколы

Украинский церковный кризис стал катализатором, обострившим споры о юрисдикции и автокефалии. Константинопольский патриархат, претендуя на роль «первого среди равных» в вопросах власти, а не только чести, по сути попытался изменить вековые принципы церковного управления, что вызвало сопротивление других Поместных Церквей. Отголоски этого раскола докатились до Африки: после признания Александрийским патриархатом неканонической ПЦУ Московский Патриархат был вынужден учредить там Патриарший Экзархат Африки.

Две ключевые точки кризиса сегодня – Украина и Африка. На Украине под предлогом "национальной безопасности" и "духовной деколонизации" ведётся планомерное наступление на каноническую Украинскую Православную Церковь. Принятые законы открывают путь к её запрету, а такие акции, как выселение монахов из Киево-Печерской лавры, демонстрируют грубое вмешательство государства в церковную жизнь. Это классический пример использования религии как инструмента для тотального разрыва с неугодной цивилизационной связью.

В Африке церковный раскол, инициированный признанием ПЦУ, привёл к трагическому разделению на уровне беднейших приходов. Священникам, верным традиции, приходится выбирать между юрисдикциями, рискуя изгнанием, потерей имущества и репрессиями. Миссионерское и социальное служение отходит на второй план, уступая место каноническому противостоянию, долговременное урегулирование которого возможно лишь в связке с общецерковным решением украинского вопроса.

Угрозы безопасности и культурному наследию

От Косово и Ближнего Востока до Южного Кавказа и Эфиопии храмы и монастыри, в том числе объекты ЮНЕСКО, становятся целями вандализма, нападений или ожесточённых имущественных споров. Наносится удар по исторической памяти и национальной идентичности целых народов.

В Косово сербские монастыри из списка ЮНЕСКО остаются в зоне постоянного риска. В Черногории закон о религии едва не привёл к массовому изъятию имущества у Сербской Церкви, расколов общество. На фоне этих конфликтов обнадеживающе выглядит пример Северной Македонии, где удалось урегулировать долгий спор о статусе Церкви через диалог и дарование автокефалии.

На Ближнем Востоке, особенно после эскалации палестино-израильского конфликта, участились нападения на христианские святыни. В Нагорном Карабахе повреждения храмов, таких как собор в Шуше, воспринимаются как попытка стереть следы многовекового присутствия армян. В Абхазии церковная жизнь балансирует в "серой зоне" непризнанной автокефалии, осложняя пастырское окормление верующих. В Эфиопии Церковь оказалась втянута в этнополитические конфликты, став их инструментом и заложником.

Государственно-правовые ограничения

Во многих странах православные общины упираются в "стеклянный потолок" законодательства. В Турции Константинопольский патриархат, претендующий на центральную роль в православном мире, сам не имеет полноценной правосубъектности. Это парализует владение имуществом, кадровую работу, трудоустройство иностранных священников и уже полвека не позволяет открыть богословскую школу на Халки. В Китае Православие вообще не входит в список пяти официально признанных религий, что вынуждает общины существовать в правовой полутени, без возможности нормальной регистрации приходов и подготовки священников.

Ассимиляция диаспор

В Западной Европе и Северной Америке православные общины сталкиваются с тихой, но неумолимой угрозой – растворением в иной культурной среде. Второе и третье поколение эмигрантов теряет связь с языком богослужения и традицией. Этому способствуют нехватка священников-носителей культуры, имущественные и регистрационные сложности, а порой и безразличие местных властей. Без институционального укоренения исчезают сами механизмы передачи веры и идентичности.

Что все это означает для России и Русской Православной Церкви? Прежде всего, необходимо ясно осознать: защита Православия за рубежом – это не второстепенная гуманитарная задача, а ключевой фронт борьбы за цивилизационную субъектность. Там, где у людей отнимают храм и традицию, завтра будут навязывать чужую идентичность.

Нам требуется системная координация усилий государства, Церкви и гражданского общества. Дипломатические и парламентские механизмы должны быть задействованы для решения правовых вопросов: необходимо работать с ЮНЕСКО и другими международными организациями для защиты святынь в Косово, на Ближнем Востоке и Кавказе. Поддержка диаспор через культурные центры, школы, молодёжные проекты  поможет противостоять ассимиляции.

Нам не нужно оправдываться за глобальную роль Русской Православной Церкви. Её модель соборности, сочетающая единство веры с уважением к национальным языкам и традициям, является альтернативой как агрессивному секуляризму, так и использованию религии в сиюминутных политических целях.

В конечном счете, Православие вне России – это судьбы конкретных людей: монахов в Косово, священников в Африке, мирян на Украине, русских семей в Европе. Оставить их один на один с ассимиляцией и произволом – значит завтра потерять тех, на чью поддержку можно будет рассчитывать, когда новая волна давления докатится до нас самих. Защищая их право оставаться собой, Россия защищает фундаментальный принцип многополярного мира – право народов на свою духовную и культурную идентичность.