Карта мира изменится: где пройдут новые границы

Мир меняется быстрее, чем мы успеваем это осознать. Привычные карты, где страны раскрашены в разные цвета, уже не отражают реальность. Границы суверенитетов перестают быть просто линиями на бумаге — они становятся полем битвы между старыми империями, новыми нациями, транснациональными корпорациями и даже городами. Какими будут новые границы – разбираемся вместе с изданием «Коммерсантъ».

Стран становится больше, и это не остановить

В 1914 году на карте мира было около 60 государств. Европа была поделена между несколькими империями. Через десять лет после Первой мировой войны число стран выросло: появились Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Чехословакия, Венгрия. Ирландия получила независимость.

К концу холодной войны карта Европы почти не менялась. Но затем случился распад СССР — и появились новые государства. Распалась Югославия. Разделилась Чехословакия. Германия, наоборот, объединилась.

Сейчас в ООН входит 193 страны. И этот процесс вряд ли остановится. В Европе только три сотни исторических регионов, многие из которых имеют сильную идентичность. При поддержке ЕС местные языки и культуры переживают ренессанс. Это значит, что наши дети или внуки могут увидеть карту Европы, где вместо привычных стран будет гораздо больше маленьких государств.

За пределами Европы этот процесс идёт ещё активнее. Эритрея отделилась от Эфиопии, Сомали распалась, Судан разделился. Африка полна территориальных споров и этнических конфликтов. В Латинской Америке Венесуэла и Гайана спорят о нефтеносном регионе Эссекибо. На Ближнем Востоке Сирия собрана «на живую нитку». Индия и Китай имеют территориальные претензии друг к другу. А статус Тайваня в любой момент может стать триггером для большого конфликта.

Почему нации хотят отделяться

Идея национального самоопределения родилась не вчера. Её провозгласили Ленин и Вильсон. Ленин создал СССР, построенный на парадоксальном балансе между целостностью и правом на самоопределение. Вильсон перекроил карту Восточной Европы после Первой мировой войны.

После Второй мировой войны наступила эпоха деколонизации. Бывшие колонии получали независимость, но часто в тех границах, которые были начерчены колонизаторами для своей логистики и безопасности. Эти границы никак не учитывали этнические или культурные особенности. В результате многие новые страны оказались нежизнеспособными.

Проблема в том, что модель национального государства не стала универсальным рецептом успеха. Она хорошо работала в Европе и Северной Америке, где нации сформировались естественным путём. Но в Африке, Азии и Латинской Америке этот процесс оказался искусственным и преждевременным.

Что не так с национальным государством

Концепция национального государства предполагает, что люди на одной территории идентифицируют себя как нация. Они говорят на одном языке, имеют общий культурный код и соглашаются на общественный договор: государство защищает их и обеспечивает процветание, а они платят налоги и, если надо, воюют.

Но за два с половиной столетия никто так и не смог чётко определить, что такое нация. Определение через культуру расплывчато. Определение через гражданскую идентичность вступает в противоречие с первоначальным смыслом слова. А создание новой гражданской идентичности — дорогой и долгий проект.

К тому же сам общественный договор менялся. После двух мировых войн нация перестала быть воодушевлённой командой, готовой к потерям. Она превратилась в «нацию-пользователя» государства всеобщего благосостояния. Государство теперь нацелено не на производство рабочих и солдат, а на обеспечение социальных программ.

Эта система достигает предела. Денег на социальные программы перестаёт хватать, потому что получателями благ стали все, а производители вынесены на периферию.

Идентичность тоже под вопросом. В эпоху интернета и глобальных коммуникаций люди начинают идентифицировать себя с сообществами, которые не совпадают с национальными границами. Это могут быть локальные группы (соседи, земляки, регионы), а могут быть и трансграничные — религиозные уммы, сетевые субкультуры, профессиональные сообщества.

Пока что эти альтернативные идентичности проигрывают национальной — государство всё ещё даёт больше гарантий и бонусов. Но в социальной ткани наций уже появляются зоны, с которыми государство не знает, как взаимодействовать.

Новые игроки на карте мира

Транснациональные корпорации (ТНК) давно стали полноценными участниками глобальной политики. Они контролируют половину промышленного производства и 70% мировой торговли. Из ста крупнейших экономик мира пятьдесят две — это ТНК. И нет никаких оснований считать, что кто-то сможет их демонтировать или трансформировать так, чтобы они начали участвовать в национальных социальных программах.

Напротив, есть риск, что ТНК в обозримой перспективе сочтут национальные правительства недостаточно эффективными менеджерами. И они не обременены этическими установками вроде заботы о населении.

Но ТНК — уже традиционный игрок. Есть и другие трансграничные структуры. Например, глобальная мусульманская умма. Для многих её членов принадлежность к умме важнее, чем национальный паспорт. Игнорировать такие сообщества нельзя — иначе они уйдут в непрозрачную зону и будут формировать свои альтернативные нормативные системы.

Ещё один участник — города. Половина человечества живёт в крупных агломерациях. Город — это принципиально иная форма организации пространства и социального взаимодействия. В истории были эпохи, когда города доминировали как политическая конструкция — например, античные полисы или средневековые торговые города.

Сегодня большие города активно перераспределяют население. Они забирают самых активных и талантливых людей из регионов. У них проблемы с рождаемостью. Они формируют свою культуру и идентичность, частично замещая национальную. Города станут полноправными участниками любых серьёзных переговоров о будущем мироустройстве.

Преимущества больших систем

Канцлер Германии Фридрих Мерц предположил, что мир возвращается к эпохе сверхдержав. Возможно, он прав — но не потому, что сверхдержавы сильнее маленьких стран. А потому, что большая система лучше адаптируется к разнообразию.

Такими системами могут быть большие страны, сохранившие элементы имперской логистики. Или объединения стран — ЕС, АСЕАН, БРИКС, ШОС. Даже ООН, хотя она всё хуже справляется со своими задачами.

В новом мире слишком много исполнителей, чтобы ООН могла ими управлять. Нужна сила, которая сможет собрать всех за одним столом. Пока такой силы не видно. Но единственная альтернатива — планетарный хаос.

Уважаемые читатели «Царьграда»!

Присоединяйтесь к нам в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники, Telegram.

Подписывайтесь на наш канал в Дзене. Там все самое интересное.

Если вам есть чем поделиться с нами, присылайте свои наблюдения, вопросы, новости на электронную почту kuzbas@tsargrad.tv