"Лучше не пытаться": об опасностях поисков Усольцевых рассказал доброволец

Для Сергея Юшкова понятие "выходной" давно потеряло привычный смысл, пишет АиФ. Уже почти год он состоит в поисковом отряде "ЛизаАлерт", посвящая свободное время ночным выездам, отпускам и выходным. О том, как отличить реального свидетеля от фейкового, почему детей в лесу ищут женскими голосами и как не сойти с ума от многомесячных ожиданий. Главное правило поиска — время.

— Вероятность найти человека в первые сутки — 95-98%. В городе еще свежи записи с камер, свидетели помнят детали, а потерявшийся в лесу не успел далеко уйти и замерзнуть, — объясняет Сергей Юшков.

Однако работа добровольца — это не только прочёсывание тайги, но и борьба с информационным шумом. Особенно остро эта проблема встала во время июльских поисков пропавших в Туве девочек, когда соцсети заполонили "пророчества" шаманов и ложные свидетельства. Как отсеять "дезу"? Строгая проверка фактов.

— Если пропавший — худощавый брюнет в темном, а "очевидец" описывает плотного мужчину в желтом свитере и оранжевых сапогах, мы пропускаем это мимо ушей. Верим только артефактам и данным, собранным в ходе активного поиска, — говорит Юшков.

А вот если свидетель точно описывает детали, неизвестные широкой публике, но известные отряду — это сигнал к изменению маршрута.

Опыт

Сергей участвовал в громких красноярских поисках этого года: семьи Усольцевых в июне и Виктора Потаенкова в апреле 2026-го.

— Тропы Кутурчина коварны: бурелом, курумник, много медведей — лучше не пытаться. И там, и там пока тихо, — констатирует он, отмечая, что относится к незавершенности нейтрально, чтобы сохранить силы для семьи и работы.

Обычный день поиска начинается с заявки в полицию. Информационная группа "пробивает" больницы, гостиницы и соцсети. Далее — два сценария: локальная задача (опросы, ориентировки) или масштабный активный поиск с участием десятков добровольцев, кинологов, БПЛА и даже вертолетов.

— Бывает, ищешь парня в тайге, а под вечер приходит "свидетельство", что его видели на вокзале за 300 километров, — и поиск уезжает в другой город, — делится нюансами Юшков.

Особый подход — к детям

— Ребенок боится грубого голоса, поэтому в лесу его зовут женщины. А подростков-беглецов мы ищем в обычной одежде, без символики отряда, чтобы не спровоцировать их на побег, — уточняет доброволец.

В отряд Сергея привела супруга

— Мы смотрели фильм о погибшей девочке, ровеснице моего сына, и я понял: хочу быть тем, кто выезжает незамедлительно, — вспоминает он.

Сейчас они ездят на поиски вместе (позывные Хосе и Мексика). Однако не все друзья поддерживают увлечение. Некоторые говорят: "Есть же полиция и МЧС". Но ведомств не хватает, каждый доброволец на вес золота.

Самая сильная эмоция — когда находишь живым

— Однажды мы эвакуировали бабушку с гипотермией. У меня тряслись руки, а тут подходят родственники со слезами, обнимают... Это накрывает счастьем.

Но бывает и боль: после гибели девочки из Ачинска Сергей три дня не мог прийти в себя.

— Отряд стал второй семьей. Когда поисков нет, начинаю скучать. Хотя периоды, когда никто не теряется — прекрасны, — признается он.

Уважаемые читатели Царьграда!

Если вам есть чем поделиться с редакцией "Царьград Южный Урал", пишите: tsargrad-ural@mail.ru Присоединяйтесь к нам во ВКонтакте и в Телеграм.