"Мы сами всех будем давить": Брошенная Путиным фраза аукнулась, спустя месяц

Пока танкеры обходят заблокированный Ормуз, а Трамп устраивает торговые войны, мир вспомнил про атомные станции. Ормузский кризис начался в конце февраля 2026 года и стал, по оценке Международного энергетического агентства, самым крупным перебоем в истории нефтяного рынка. Brent в конце марта поднимался почти до 118 долларов за баррель. Больше всего пострадала Азия: Филиппины объявили энергетическое чрезвычайное положение, а Япония открыла стратегические резервы. Европа тоже ощутила удар: газ в Нидерландах к середине марта почти удвоился в цене.

На этом фоне атом выглядит спокойным и предсказуемым. Топливо в реактор загружают раз в полтора-два года, запас можно хранить прямо на площадке, и никакие танкеры или проливы для работы станции не нужны. Этим заинтересовался даже Всемирный экономический форум.

Цифры тоже говорят в пользу атома. Международное агентство по атомной энергии уже шестой год подряд повышает прогноз. Сейчас в мире работают 413 реакторов, и по высокому сценарию к 2050 году их мощность вырастет почти втрое, до 1045 гигаватт. Даже пессимистичный вариант теперь предполагает рост, и это заметная перемена по сравнению с прошлым годом. Отдельно растёт интерес к малым реакторам: по прогнозу, их к 2060 году может быть около тысячи.

Самый заметный разворот случился в Европе, которая недавно громче всех хоронила атом. Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен признала, что отказ от атомной энергетики был стратегической ошибкой. Канцлер Германии Фридрих Мерц согласен с ней. Италия, дважды отказывавшаяся от атома на референдумах, готовит закон о возвращении в отрасль. Франция строит шесть новых реакторов EPR и рассматривает ещё восемь.

Мощный толчок дал и искусственный интеллект. Дата-центры потребляют столько электричества, сколько небольшой город, и к 2030 году их аппетиты могут превысить нынешнее потребление всей Японии. Солнце и ветер тут не спасут, ведь серверам нужен ток круглосуточно. Поэтому технологические гиганты ищут атомную энергию: Microsoft договорилась о перезапуске блока на станции «Три-Майл-Айленд», а Google и Amazon заключили контракты с разработчиками малых реакторов.

У «Росатома» в этой гонке сильные позиции. По словам Алексея Лихачёва, корпорация строит или готовит к строительству 46 энергоблоков, 18 в России и 28 за рубежом, а в портфеле заказов ещё 45. Станции растут в Бангладеш, Турции, Египте, Индии и Китае. Казахстан выбрал «Росатом» для своей первой АЭС «Балхаш», и 85 процентов её стоимости Россия готова предоставить в кредит. Западные проекты последних лет нередко опаздывали на годы и дорожали в разы, и с таким опытом соперникам сложно конкурировать.

Особая ниша у России — плавучие станции. Единственная в мире работающая плавучая АЭС «Академик Ломоносов» уже много лет снабжает электричеством и теплом Певек на Чукотке. В октябре «Росатом» подписал с Индонезией первое в мире экспортное соглашение на поставку электроэнергии с плавучего блока. Для островных стран, где дизельное топливо дорожает с каждым кризисом, такой вариант выглядит очень удобным.

Ещё одно преимущество — полный цикл. Российская корпорация предлагает не просто реактор, а всё сразу: добычу и обогащение урана, топливо, строительство, обучение персонала и вывоз отработанного топлива. По данным американского Управления энергетической информации, в 2025 году на российский материал пришлось 26 процентов обогащения, купленного американскими АЭС. Санкции, по словам Лихачёва, сделали корпорацию только сильнее: её выручка за десять лет выросла почти в четыре раза.

Скептики, впрочем, напоминают о вечных проблемах атомных строек: задержках и перерасходе бюджетов. Есть и риск дефицита урана: без новых рудников спрос может обогнать предложение к 2040 году. Но общий вывод такой: очередь заказчиков есть, технологии и опыт тоже. Теперь важно быстрее наращивать производство и выводить малые реакторы на рынок.