Никас Сафронов - о Борисе Краснове: "Художнику не нужно влезать в политику"

У скончавшегося сегодня ночью Бориса Краснова, по информации Сафронова, были какие-то сложности в политике. "Куда-то он влез", - пояснил художник в беседе с Царьградом. "Вообще, художнику не надо влезать ни в политику, ни в какие дрязги экономические, потому что художник должен работать", - выразил свою точку зрения Сафронов.

Он заметил, что Краснов был "человеком-историей" и оставил очень яркий, "золотой" след в культуре. "Всё, что он делал, сразу было узнаваемо, то есть он имел свой почерк, а для художника это очень важно. И его ценили и Пугачёва, и Валентин Юдашкин, то есть многие-многие. Обращались к нему звёзды первой величины, чтобы именно он сделал им", - рассказал коллега умершего художника.

Талант Краснова, по мнению Никаса Сафронова, был очень индивидуальным, а все его "придумки" - неординарными и оригинальными: "Я был во многих ресторанах, кафешках ещё в начале 2000-х годов, которые он оформлял, то там пластинки какие-то на стенах, то диски, то какая-то странная, необъяснимая, но неповторимая роспись".

Сафронов напомнил также, что Краснов был ещё и неординарным сценаристом и продюсером. Он создавал настоящие шедевры для Майи Плисецкой, придумывал декорации для Русского балета. Но в последние годы у Краснова начались проблемы с сердцем, творческий процесс остановился, деньги, очевидно, тоже подошли к концу - ему приходилось занимать у коллег, в частности у самого Сафронова.

"Я сказал: конечно, Боречка, всегда сто процентов рассчитывай на меня", - вспоминает художник. По словам Сафронова, Краснов не раз давал ему профессиональные советы по ремонту квартиры.

Его любили, ценили, его уважали, и он единица в искусстве России, Россия всегда была славна великими именами и творческими идеями - Сикорский, Попов, Менделеев, то есть те, кто создавал, изобретал или делал что-то, я уж не говорю о наших передвижниках великих, таких как Кандинский, Малевич, которые расширили пространство России в ХХ веке. Поэтому я выражаю свои соболезнования, глубокую скорбь по поводу ухода моего приятеля, товарища, не близкого, может быть, друга, но достаточно давнего и относящегося ко мне с величайшим уважением,

- заключил заслуженный художник России.