Почему они, а не мы? В СПЧ честно объяснили топтание на месте в вопросе борьбы с радикальным исламом в России

В Объединенных Арабских Эмиратах радикализацию ислама давно признали угрозой и борются с ней на всех уровнях. Один из инструментов — социальная реклама, призывающая обращать внимание на друзей и близких, у которых резко изменилось поведение или которые вдруг заговорили о "неверных". Это лишь часть большой системы.

Еще жестче подходят к вопросу в Таджикистане, Узбекистане и Казахстане. Там действуют запреты на ношение никабов, ведется постоянная работа с населением, публичные намазы на улицах пресекаются. Власти этих стран понимают: промедление в этом вопросе грозит потерей управляемости.

На этом фоне ситуация в России выглядит, мягко говоря, контрастно. Никабы — пожалуйста. Публичные намазы строго не наказываются. Нелегальные молельные комнаты создаются без особых препятствий.

Председатель Национального антикоррупционного комитета, член Совета при президенте России по развитию гражданского общества и правам человека, Кирилл Кабанов в интервью Царьграду объяснил, в чем корень проблемы.

Во-первых, в странах, которые вы перечислили, продвижение идеологии радикального ислама признано угрозой национальной безопасности. Они официально это признали. У нас такую угрозу не признают. Потому что, к сожалению, у нас идет заигрывание с радикалами на всех уровнях. И это огромная проблема,

— заявил Кабанов.

По его словам, с радикалами заигрывать нельзя в принципе.

Для радикалов мы есть все, мы были, есть и будем оставаться неверными. Это надо понимать,

— подчеркнул эксперт.

Кабанов настаивает: продвижение идеологии радикального ислама — прямая угроза национальной безопасности России. И эта угроза реальна, несмотря на попытки некоторых представить ситуацию иначе.

Для того чтобы нам перейти к таким мерам, как в Эмиратах и Средней Азии, нам нужно всего-навсего признать реальность угрозы. Об этом говорит руководство ФСБ. Мы должны признать это публично, а дальше выдвигать аналогичные меры. Брить бороды определенной формы, убирать радикалов из органов власти, где они уже, к сожалению, присутствуют. Вы помните историю Дагестана?

— напомнил член СПЧ.

По его словам, без правильной постановки диагноза лечение невозможно.

Нельзя лечить онкологию лекарствами от насморка. Нам пора признать, что уровень опасности в стране высок. У нас есть регионы, где последние несколько лет активно распространяется идеология радикального ислама. Это не религия. Исламизация радикальная — это идеология, направленная на господство. Именно это представляет опасность,

— пояснил Кабанов.

На вопрос, почему же проблема до сих пор не признана официально, эксперт ответил прямо:

Не признают по многим причинам. В том числе боятся испортить отношения с определенными радикальными группами на Ближнем Востоке, в Средней Азии и внутри России.

Общая стратегия сегодня, объясняет Кабанов, направлена на укрепление многонационального и многорелигиозного пространства, особенно в контексте СВО. Но это ошибка.

Радикализм разрушает наше пространство. В том числе многонациональное и многорелигиозное. Пока мы не признаем проблему, мы не начнем ее решать. Мы стоим на месте и обсуждаем. Системной работы пока нет,

— резюмировал он.

Несмотря на критику, Кабанов сохраняет осторожный оптимизм. Отдельные заявления силовиков вселяют надежду, но до системной работы еще далеко.

Пока мы не признали проблему публично и до конца, лед вряд ли тронется. Чтобы лечить болезнь, надо правильно поставить диагноз. Честно и откровенно,

— заключил эксперт.

Вопрос о том, когда Россия перейдет от обсуждения к действиям, остается открытым. Но, судя по опыту соседей, промедление в таких вопросах обходится дороже любых репрессивных мер.