Политологи объяснили, кому выгоден хайп с заоблачными зарплатами сотрудников НПФ

Публикации о том, что сотрудники негосударственных пенсионных фондов (НПФ) якобы получают в среднем 745 тыс. рублей в месяц — типичный пример манипуляции статистикой и "кликбейтного" инфоповода. Так считают опрошенные "Царьградом" эксперты. Поводом стали данные Росстата о средней зарплате в сфере управления пенсионными резервами, которые в 2025 году действительно достигли таких значений, а в декабре вместе с бонусами превысили 3,3 млн рублей.

Политтехнолог и медиатехнолог Рамиль Харисов в комментарии для "Царьграда" объяснил, что подобные новости идеально заточены под эмоции, а не под анализ. По его словам, громкая цифра автоматически вызывает зависть, возмущение и шок, что гарантирует клики, комментарии и репосты — отсюда и резкий рост охвата.

​Он подчеркнул, что корень проблемы в методике расчёта: используется простая средняя арифметическая по всей отрасли — от уборщицы до топ-менеджера. Один управляющий может получить бонус в сотни миллионов или даже миллиард рублей, тогда как большинство сотрудников живут на вполне обычные "десятки тысяч". Смешивание этих крайностей в одной формуле и даёт "среднюю" в сотни тысяч, которая к реальным доходам основной массы работников не имеет практически никакого отношения.

По мнению Харисова, случаи с НПФ наглядно показывают, что манипулируют цифрами не только анонимные телеграм-каналы. Классические медиа охотно подхватывают такие темы, подавая их под видом строгой экономической аналитики, хотя на деле речь идёт о типичном кликбейте. Единственная здравая стратегия для аудитории, считает он, это каждый раз спрашивать: какая выборка, какая методика и о каком именно круге сотрудников идёт речь, прежде чем делать выводы о "золотых зарплатах" в целой отрасли.

​Профессор Сергей Скурлатов обращает внимание не только на статистические трюки, но и на саму модель работы части НПФ. Он выделяет две основные схемы. Первая, по его словам, откровенно мошенническая: деньги вкладчиков собираются, выводятся через обналичивание и тратятся на "традиционный набор удовольствий" — зарубежные курорты, яхты, недвижимость, роскошную жизнь далеко от России.

​Вторая схема, как он отмечает, формально более "серая", но по сути отличается ненамного: средства, которые граждане перечисляют в фонд, в значительной части уходят на депозиты крупных банков под проценты, а затем лишь малая доля дохода реально направляется на будущие пенсионные выплаты. Основной же ресурс, по словам эксперта, растворяется в расходах на управление и "личные удовольствия" бенефициаров.

​Скурлатов напоминает, что такая практика противоречит идеологии закона о НПФ, согласно которому деньги должны работать на приращение пенсионных накоплений и оплату умеренных зарплат сотрудникам фонда. На фоне этого, отмечает он, заявления о среднем доходе в 500–700 тысяч рублей выглядят цинично на фоне реальной средней зарплаты по стране на уровне 40–50 тысяч рублей и 30–40 тысяч в провинции. Официальные "усреднённые" показатели, по его мнению, часто мало связаны с жизнью и "рисуются от балды", без понятных расчётов.

Итог его оценки: значительная часть НПФ превратилась в симуляцию пенсионной системы, где декларируется забота о будущих пенсионерах, а на практике система работает в интересах ограниченного круга лиц.

Харисов и Скурлатов сходятся в одном: громкая цифра "745 тысяч" — удобный инфоповод и одновременно ширма, за которой скрываются системные проблемы отрасли. С одной стороны — медийная манипуляция средними значениями ради трафика, с другой — глубокий кризис доверия к НПФ, которые, по оценкам экспертов, всё чаще воспринимаются не как инструмент накопления пенсий, а как механизм перераспределения денег вкладчиков наверх. Пока читателю показывают красивые "средние зарплаты", реальные доходы большинства работников и перспективы будущих пенсионеров остаются куда более скромными.