Прошло 650 лет - и Путин повторил шаг Дмитрия Донского. Важно для всей страны

Символизм этой истории очевиден: почти 650 лет назад Дмитрий Донской оказался перед необходимостью объединить русские земли и бросить вызов внешней силе, от которой зависела судьба государства. Сегодня имя князя вновь оказалось связано с темой единства страны и борьбы за самостоятельность.

О Дмитрии Донском историк и этнолог Лев Гумилёв когда-то сказал: "На Куликово поле пришли москвичи, владимирцы, суздальцы, а вернулись - русские". О том, каким был этот процесс и почему фигура князя вновь становится особенно значимой, Царьград поговорил с донецким историком и краеведом Виктором Шохиным.

"Их воспринимал как убийц"

Дмитрий Донской первым передал великое княжение по наследству, фактически бросив вызов Орде. По мнению Виктора Шохина, в этом решении одновременно присутствовали и политический расчёт, и настоящий вызов существовавшему порядку. Обстановка в русских землях к тому моменту была крайне тяжёлой: татарские набеги, требования дани и насилие воспринимались населением уже не как привычная политическая реальность, а как постоянная угроза.

Как отмечает историк, настроение людей того времени хорошо передаёт летописная формула: "И вскипела земля русская". Бесчинства татар, по его словам, довели русских до предела, и князь Дмитрий сумел уловить этот перелом в общественных настроениях.

Он понимал, что Москва сможет противостоять Орде только в том случае, если именно она возглавит антиордынское движение. При этом московские князья, начиная с Ивана Калиты, последовательно укрепляли своё политическое влияние и стремились сделать Москву лидером русских земель.

Дмитрий Донской пошёл дальше. В 1374 году он прекратил выплату дани Мамаю, хотя прежде подобные конфликты нередко удавалось решать за счёт уступок и денежных выплат. Шохин подчёркивает, что решению способствовало и ослабление самой Орды: там уже начиналась "великая смута". Но для князя это всё равно был серьёзный шаг, поскольку он означал открытый отказ от прежней модели отношений.

При этом Дмитрий был не только расчётливым политиком, но и человеком, способным принимать на себя огромный риск.

На мировую арену выходил новый сильный народ

Вокруг Куликовской битвы существует немало споров, в том числе попыток представить её исключительно как столкновение различных татарских сил. Однако, по мнению Шохина, подобная трактовка полностью меняет смысл произошедшего.

Если бы на Куликовом поле действительно столкнулись две условно татарские орды, одна во главе с Мамаем, а другая под руководством Дмитрия Донского, никакой России впоследствии возникнуть бы не могло. Смысл битвы историк видит в другом: на мировую арену выходил новый сильный народ - уже не просто славянское население Древней Руси, а складывавшийся русский народ. Процесс его формирования ещё не был завершён, однако жители русских земель уже почувствовали собственную силу и способность действовать сообща.

Мамай, по словам историка, также понимал, что поход на Русь в этот раз не будет обычным набегом. Поэтому он собрал значительные силы, включая наёмников с Северного Кавказа и генуэзцев - представителей мощного итальянского города-государства, имевшего свои владения и крепости в Крыму. Фактически обе стороны стремились собрать все доступные ресурсы.

Дмитрий Донской, в свою очередь, заранее выстроил систему союзов с целым рядом князей, договорившись о совместных действиях против Орды. Не все русские княжества поддержали его открыто: например, рязанский князь занимал нейтральную позицию. Но при этом на Куликовом поле погибли 70 рязанских бояр - больше, чем представителей любого другого княжества. Для Шохина это свидетельствует о том, что политическая позиция отдельных правителей не всегда совпадала с настроениями и выбором самих воинов.

Историк обращает внимание и на личную роль Дмитрия. Московские князья отличались обострённым чувством долга: князь должен был сделать всё возможное для победы, находясь на своём месте. Дмитрий Донской в результате стал первым военным и политическим лидером, сумевшим объединить значительную часть русских сил.

При этом под его знаменами находилась далеко не вся Русь - в основном княжества Северо-Восточной Руси. Однако для победы этого оказалось достаточно. Вокруг князя сформировался и круг военачальников, которые, подобно ему, не боялись открытого противостояния с Ордой и стремились к решающей битве. Среди тех, чьи имена сохранила история, - Боброк-Волынский и князь Владимир Серпуховский.

Война и вера

Говоря о Дмитрии Донском, невозможно отделить его политическую и военную деятельность от духовной жизни Руси. Шохин подчёркивает, что тогдашняя страна была буквально полем ожесточённой борьбы: Москва противостояла Орде, соперничала с Тверью, а с Запада сохранялась угроза со стороны Литвы, чьи походы также сопровождались кровопролитием.

Сам Дмитрий с детства оказался в центре этой борьбы. В девятилетнем возрасте он отправился в Орду за ярлыком на княжение, но там ярлык передали суздальскому князю. Затем началось длительное противостояние Москвы и Твери. По мере взросления Дмитрия московская политика становилась всё более успешной, а само княжество постепенно превращалось в лидера Северо-Восточной Руси.

Одновременно происходило усиление духовной жизни. По словам Шохина, именно в этот период русский народ и Церковь обрели людей, которые стали источниками веры и надежды для всей страны. Одной из центральных фигур здесь был преподобный Сергий Радонежский, с которым Дмитрий Донской поддерживал тесные отношения.

Отношения князя с церковными иерархами, однако, не всегда складывались просто. При митрополите Алексии, который опекал юного Дмитрия, Церковь во многом действовала и как политический институт, стремясь сохранить свои позиции в сложных условиях. Позднее непростые отношения возникли у князя с митрополитом Киприаном.

Впрочем, как отмечает историк, эти разногласия не касались вероучения. Дмитрий хотел видеть митрополитом своего ставленника - духовника и хранителя государственной печати Михаила-Митяя. Вероятно, политический расчёт заключался в стремлении контролировать обширные церковные земли и ресурсы. Ряд историков считает, что князь исходил из представления о необходимости согласования интересов церковной и светской власти.

При этом сам факт противостояния с иерархами, по мнению Шохина, мог сыграть определённую роль в том, что Дмитрий Донской был канонизирован значительно позже других исторических деятелей. Официальная канонизация состоялась только в 1988 году. Однако его заслуги перед русским народом в итоге получили должную оценку, а сегодня князь почитается как покровитель русского воинства.

650 лет спустя

Именно поэтому решение доставить частицы мощей Дмитрия Донского в зону боевых действий воспринимается не только как церковная, но и как историческая акция. Президент поддержал инициативу, назвав её разумным решением.

Шохин проводит прямую параллель между событиями XIV века и современной ситуацией. По его мнению, Дмитрий Донской 650 лет назад решал задачу, которая вновь оказалась перед Россией: объединить страну и народ, чтобы вывести государство из подчинённого положения и обеспечить ему возможность самостоятельно определять свою судьбу.

Дмитрий Донской 650 лет назад делал то же, что сегодня делает Путин, - объединил страну и народ, чтобы вывести государство из подчинения внешним силам.

Для сегодняшней России это обращение к фигуре Дмитрия Донского становится напоминанием не только о Куликовской битве. В истории князя соединились военная решимость, политический расчёт, способность объединять разрозненные силы и понимание того, что борьба за самостоятельность государства требует не только армии, но и внутреннего единства общества. Именно в этом историческом контексте и воспринимается нынешнее возвращение имени великого князя в общественную и духовную жизнь страны.

Продолжение темы - в эксклюзивном материале обозревателя Царьграда Натальи Залевской  "У них с Путиным много общего": Честные вопросы историку о Дмитрии Донском