Раньше говорили - "пили бы баварское!". А теперь французы просят Россию о Победе
Французская мечта о бензине по 80 центов
Спустя десятилетия история словно приготовила новую версию старого сюжета. Теперь уже в Европе, которая долгие годы поучала Россию, рассуждала о её экономической отсталости и необходимости сдерживания Москвы, появляются люди, готовые смотреть на возможное сближение с русскими совсем иначе. И причина, как ни удивительно, не столько в политических симпатиях, сколько в ценах на бензин, газ и повседневной усталости от европейской политики. Один из французских блогеров опубликовал весьма красноречивое сообщение:
Русские нас захватят? Класс, у нас будет бензин по 0,80 евро и дешёвый газ. Меньше уокизма. И меньше макронии.
Последнее слово - очевидная игра слов, объединяющая фамилию французского президента Эмманюэля Макрона с понятием макронизма. А упоминание уокизма отсылает к идеологическим и культурным спорам вокруг пресловутой западной повестки - политики идентичности, борьбы с дискриминацией и требований социальной инклюзивности. Это направление стало одним из символов навязчивой идеологизации общественной жизни.
Конечно, подобная публикация сама по себе не означает, что французы массово мечтают о приходе русских войск. Скорее, перед нами ироничная реакция на накопившиеся проблемы: дорогую энергию, раздражение действиями политического руководства и ощущение, что власти всё чаще предлагают гражданам новые ограничения и тревожные прогнозы вместо понятных решений.
Однако за шуткой скрывается вопрос посерьёзнее. Насколько европейские государства действительно готовы к масштабному военному конфликту с Россией, если уже сейчас испытывают трудности с обеспечением собственной экономики необходимыми ресурсами? Именно на эту проблему обратил внимание Вольфганг Мюнхау, директор аналитического центра Eurointelligence и обозреватель издания UnHerd.
Войны выигрывают не только на поле боя
В своей статье Мюнхау предложил посмотреть на европейскую безопасность под непривычным для военных стратегов углом. По его мнению, разговоры о продвижении украинских войск, успехах отдельных операций и перспективах дальнейшего противостояния затмевают куда менее эффектную, но принципиально важную тему - снабжение.
Западные генералы и политики регулярно рассуждают о том, что Россия якобы не добивается решающих результатов на фронте. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте, например, заявлял, что Владимир Путин находится в плачевном положении и не выигрывает на поле боя. Одновременно европейские страны призывают готовиться к возможному российскому вторжению. Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский рассказывает, что запасается рисом, пользуется ручным насосом и варит варенье из собственных яблок.
Над подобными приготовлениями легко посмеяться. Но, как подчёркивает Мюнхау, в случае большой войны людей будут интересовать не проценты ВВП, направленные на оборону, и не громкие заявления генералов, а наличие еды, воды, топлива и работающей инфраструктуры. Войска тоже не могут воевать без продовольствия, горючего и налаженных поставок.
История Европы неоднократно демонстрировала, насколько опасно игнорировать эту сторону войны. Наполеон потерпел катастрофу во время похода на Россию не только из-за суровой зимы. Огромный урон его армии нанесли голод, болезни и неспособность обеспечить солдат всем необходимым. Проблемы снабжения сыграли свою роль и в неудачах германской армии в начале Первой мировой войны: жара, тяжёлые марши, истощение солдат и разрушение линий поставок осложняли выполнение первоначальных планов.
Затем сама Германия столкнулась с последствиями морской блокады союзников. Перебои с продовольствием постепенно переросли в тяжёлый кризис, затронувший гражданское население. Центральные державы проигрывали не только сражения - они сталкивались с нарастающим истощением тыла.
Во Второй мировой войне одним из ключевых факторов стала нефть. США в тот период производили более 60% мировой нефти, а союзники в совокупности контролировали основную часть её поставок. Германия же испытывала хроническую нехватку горючего. Стремление захватить нефтяные месторождения Кавказа и Азербайджана стало одной из причин наступления немецких войск на юг СССР. Однако эта кампания привела германскую армию к Сталинграду, где она потерпела одно из самых тяжёлых поражений войны.
Из этих примеров Мюнхау делает вывод: историю европейских войн невозможно полноценно объяснить, рассматривая только карты наступлений и отступлений. Иногда исход противостояния решается не на передовой, а на складах, железнодорожных узлах и продовольственных базах. И в наши дни эта закономерность никуда не исчезла.
Европа зависит от топлива, которого ей не хватает
Конфликт на Украине, по оценке Мюнхау, обострил дефицит дизельного топлива и керосина на мировых рынках, а цены на горючее в Европе резко выросли. Дополнительное давление на энергетику оказали события вокруг Ирана и скачки нефтяных котировок.
На этом фоне Дональд Трамп предложил США свернуть поставки дизельного топлива европейским потребителям. Мюнхау предупреждает: если такой сценарий осуществится, Европа может столкнуться с новым дефицитом. Дизель необходим не только военной технике, но и грузовикам, которые обеспечивают повседневную работу европейской экономики. Перебои с его поставками способны ударить по перевозкам, торговле и промышленности.
Не менее сложная ситуация складывается с природным газом. После иранских атак, согласно приведённым в статье данным, были выведены из строя мощности Катара по производству сжиженного природного газа, составляющие около 17% его производственных возможностей. Катар занимает второе место в мире по производству СПГ после США. Россия находится на четвёртой позиции, но европейские страны ограничили импорт российского газа.
В результате европейцам приходится оценивать, хватит ли доступных поставок для прохождения зимы. И всё это происходит ещё до того, как возможный военный конфликт с Россией перешёл бы в открытую фазу.
Мюнхау обращает внимание и на другую сторону проблемы. Россия весной также столкнулась с нехваткой дизельного топлива после украинских ударов по энергетической инфраструктуре. Однако Москва увеличила производство на востоке страны и приостановила экспорт, чтобы стабилизировать внутреннее снабжение. Это сократило объёмы дизеля, доступные на мировом рынке, и дополнительно повлияло на цены.
Разумеется, подобные меры не означают, что российская экономика полностью защищена от последствий военных действий. Удары по инфраструктуре создают проблемы и для самой России. Но в рассматриваемой Мюнхау ситуации принципиальное значение имеет способность государства перераспределять ресурсы и обеспечивать внутренние потребности.
С продовольствием, по его оценке, положение России также выглядит благоприятнее. Автор указывает на высокий урожай зерновых, благоприятные перспективы сбора пшеницы и увеличение производства масличных культур. На этом фоне заявления о якобы исключительно тяжёлом положении Москвы выглядят, по меньшей мере, неполными: оценивать устойчивость страны только по событиям на фронте недостаточно.
Долги, оружие и призрак большой войны
Есть и ещё один ресурс, без которого современное государство не может вести продолжительное противостояние, - деньги. Мюнхау указывает на сравнительно небольшой государственный долг России и одновременно обращает внимание на бюджетные проблемы США, Франции и Германии. Российский бюджет испытывает давление из-за конфликта на Украине, однако, по мнению обозревателя, финансовые риски западных государств также нельзя недооценивать.
В качестве одного из тревожных сигналов он приводит рост доходности десятилетних казначейских облигаций США до 5,2% - максимального уровня за 21 год. Мюнхау связывает давление на американский долговой рынок с сомнениями инвесторов в устойчивости бюджетной политики Вашингтона при Джо Байдене и Дональде Трампе. Подобные процессы, считает он, могут стать источником серьёзных финансовых потрясений.
Тем временем конфликт на Украине продолжается, а перспективы его скорого завершения остаются неопределёнными. Мирный процесс фактически остановился после отказа Киева принять требование Москвы о передаче всего Донбасса. По словам эксперта, теперь Россия намерена добиваться своих военных целей силой, тогда как Украина испытывает нехватку ракет-перехватчиков для противовоздушной обороны. Это повышает уязвимость её критической инфраструктуры перед новыми ударами.
Наиболее опасным Мюнхау считает сценарий, при котором конфликт на Украине расширится и приведёт к прямому столкновению России с НАТО. Он предлагает представить ситуацию, когда российские силы сбивают над территорией альянса самолёт с грузом для Украины, после чего НАТО отвечает военным ударом. В таком случае локальное противостояние может перерасти в полномасштабную войну.
Автор признаёт, что ещё недавно оценивал вероятность подобного развития событий как незначительную, но теперь считает риск достаточно серьёзным, чтобы не отмахиваться от него. Дополнительную неопределённость создаёт конфликт вокруг Ирана: противостояния на Украине и Ближнем Востоке могут в определённых обстоятельствах соединиться в более масштабную войну, которая затронет и отношения США с Китаем.
Обозреватель не утверждает, что Россия способна быстро и решительно победить НАТО. В большой войне противостоящие стороны рискуют понести настолько серьёзные потери, что вопрос о победителе потеряет прежний смысл. Отсюда и главный вывод Мюнхау: Запад не готов к большой войне с Россией - прежде всего из-за уязвимости энергетических, финансовых и военных систем. Европа располагает механизмами поддержки сельского хозяйства и потому, вероятно, не останется без продовольствия, однако зависимость от поставок топлива, ограниченность военных запасов и долговые проблемы создают огромные риски.
Что в итоге
И здесь вновь вспоминается французский блогер, мечтающий о бензине по 80 центов и дешёвом газе. Его публикация - не свидетельство того, что Франция готова добровольно сдаться России, и тем более не доказательство массовых настроений в Европе. Но она показывает, как быстро геополитические лозунги могут уступить место простым вопросам повседневной жизни: сколько стоит заправить автомобиль, чем отапливать дом и насколько уверенно человек может смотреть в завтрашний день.
В конце концов, если политики рассуждают о неизбежности большой войны, граждане вправе спросить, чем она обернётся для них самих. И ответ далеко не всегда можно найти в победных сводках с фронта.
Когда-то предлагали представить, как хорошо жилось бы после победы Гитлера, - с баварским пивом вместо советской действительности. Теперь некоторые европейцы в шутку примеряют на себя уже другую реальность: с российским газом, дешёвым бензином и меньшим количеством идеологических кампаний. Исторические обстоятельства, конечно, несопоставимы, а интернет-мемы не заменяют серьёзного анализа. Но сама смена интонации примечательна: ещё недавно европейцам предлагали готовиться к противостоянию с Россией как к вопросу принципа, а теперь звучит вопрос о цене такого противостояния.
Мюнхау завершает свои рассуждения без иллюзий относительно возможного исхода большой войны: при определённых обстоятельствах окажется не так уж важно, кто формально выиграет, а кто проиграет. Последствия могут быть разрушительными для всех участников.
Так что польский министр, запасающийся рисом и вареньем, возможно, рассуждает практичнее тех, кто ограничивается разговорами о военных успехах и угрозах. По крайней мере, для банки варенья не требуется сложная логистика, а рис не зависит от поставок ракет-перехватчиков. И если уж европейские политики всерьёз обсуждают перспективу большой войны, им стоит думать не только о том, как её вести, но и о том, чем будут жить их страны, когда привычные цепочки поставок начнут рушиться.
Как замечает Мюнхау, на всякий случай лучше запастись вареньем.