России навязали Конституцию? Правда об Основном законе. Малофеев сказал всё
В книге "Империя" Малофеев прямо указывает: Конституция 1993 года являлась разновидностью тех моделей, которые западные центры активно продвигали в Восточной Европе. Источником суверенитета был объявлен "многонациональный народ", без упоминания русских как государствообразующего народа, а сама Россия формально вписывалась в рамку "ханаанской колонии". Процедура принятия документа тоже не добавляла легитимности: референдум был назначен указом президента уже после силового разгона парламента, а за текст проголосовало немногим более четверти всех избирателей. Бюллетени, как известно, затем оперативно уничтожили.
Эта спорная конструкция десятилетиями определяла национальную политику. Либеральный курс 1990-х был встроен в саму архитектуру Конституции, оставляя русский народ за скобками государственной модели. И только в 2020 году, благодаря поправкам, в Основном законе наконец появилось упоминание русского народа как государствообразующего - шаг важный, но не отменяющий фундаментального факта: базовые главы Конституции по-прежнему восходят к тексту 1993 года.
Именно поэтому принятая Владимиром Путиным новая Стратегия государственной национальной политики до 2036 года выглядит настолько контрастно. Впервые в ключевые документы государственной политики заложены сохранение культуры, языка и исторической памяти русского народа, а также восстановление единства исторических территорий России и защита русскоязычного населения новых регионов. Это серьёзный отход от наследия 1990-х - но не финальная точка.
Малофеев подчёркивает: при всех улучшениях поправок 2020 года вопросы к легитимности самого документа остаются. Чтобы восстановить непрерывность российской государственности, необходимо изменить фундаментальные положения Конституции - те самые главы 1 и 2, которые не подлежат обычной процедуре пересмотра. И единственный путь - созыв Конституционного Собрания, органа, предусмотренного самой Конституцией, но ни разу не собранного.
По замыслу автора "Империи", такое Собрание должно не только спокойно обсудить ключевые вопросы государственного устройства - включая форму правления, - но и объявить себя правопреемником разогнанного большевиками Учредительного собрания 1918 года. Это позволило бы хотя бы частично восстановить ту легитимность, которую Россия утратила через цепочку переворотов - от 1917-го до 1993-го.
Главным пунктом повестки, по его мнению, неизбежно станет выбор между республиканской и монархической формой правления. И чтобы это решение не превратилось в очередной политический проект под воздействием внешних сил, Малофеев говорит о необходимости цифрового суверенитета - защиты общества от иностранной информационной среды, формирующей "глобальный Ханаан" XXI века.
В итоге перед страной стоит непростой, но прямой вопрос: если Конституция была принята в условиях внешнего давления и внутреннего кризиса, можно ли считать её окончательной основой российской государственности? Ответ, который всё чаще звучит в экспертной среде, сводится к тому, что обновление неизбежно. Поправки 2020 года многое исправили, но не изменили происхождение документа. А новая национальная политика лишь подчёркивает: время исторического пересмотра приходит.