Согоян: закон о пропавших ставит СНБ ответственным, но сохраняет секретность

Законопроект "О пропавших без вести в условиях и обстоятельствах, сложившихся в результате военных действий" и сопутствующий пакет нормативных актов призваны внести определённую ясность, однако не закрывают все имеющиеся проблемные вопросы. Такое мнение в беседе со Sputnik Армения высказала адвокат Татевик Согоян, занимающаяся данной темой со времён 44‑дневной войны.

На прошедшем заседании комиссии по обороне и безопасности Национального собрания Армении разработанный Министерством юстиции законопроект получил положительное заключение. Позднее стало известно, что по запросу управделами премьер‑министра документ исключён из повестки пленарного заседания парламента на этой неделе.

В числе положительных изменений Согоян отмечает уточнение функций структур, задействованных в работе с пропавшими без вести. Ранее поисковые мероприятия осуществлял Министерство внутренних дел, а иные вопросы решались межведомственной комиссией на общественных началах. Согласно проекту, ответственность за поисковые мероприятия возлагается на Службу национальной безопасности.

"Наша главная проблема за последние 5 лет, особенно после войны 2020 года, заключалась в отсутствии подотчётности. Сейчас лишь констатирована необходимость подотчётности, однако так и не определён её уровень. Другие детали нам также до сих пор неизвестны. Мы понимаем, что время, которое государство, так сказать, потеряло, в значительной степени необратимо, поскольку чем больше проходит времени, тем больше затрудняется процесс сбора данных", — замечает юрист.

Вместе с тем Согоян указывает, что законопроект не устраняет проблему доступа родственников к информации о пропавших без вести. По её словам, текст содержит потенциальную "ловушку" в формулировке о предоставлении сведений "в пределах, определяемых законом", при этом сами пределы допустимого не конкретизированы.

"Если человек живёт в неопределённости 5, 6 или 7 лет, кто может определить допустимый предел того, сколько информации он должен знать о судьбе своего родственника? Я вижу здесь законодательные риски. Например, когда мы задавали вопросы следователям, поскольку у нас не было другого способа напрямую обратиться в государственные органы, они 'прикрывались' тайной следствия. А теперь всё это переформулировали заново. Они написали: 'по закону о пропавших без вести', 'в допустимых законом рамках', но что именно допустимо, мне, по крайней мере на данный момент, неясно", — отметила Согоян.

Одной из острых тем остаётся несогласие родственников с результатами идентификации останков. При уточнении данного вопроса авторы законопроекта оставили его открытым.

"Около 30 семей отказываются от участия в гражданском судопроизводстве по признанию их родственников пропавшими без вести", — сказала она.

Согоян также напомнила, что в соответствии с Гражданским кодексом лицо считается пропавшим без вести при отсутствии сведений о нём в течение трёх лет. При этом родственники считают, что поиски лиц, пропавших в результате военных действий, следует отделять от имущественных и иных общественно‑правовых последствий, урегулированных гражданским законодательством.

"Мы утверждаем, что их не следует путать, то есть если в течение 72 часов нет данных о человеке, он должен считаться пропавшим без вести в соответствии с этим законом, и должны быть начаты его поиски независимо от решения суда по имущественному вопросу. Аналогичным образом, если, например, пропавшего человека не удавалось найти в течение 3 лет и он был объявлен умершим в гражданском процессе, имущество было унаследовано и т. д., это по своей природе не должно влиять на продолжение поисков этого человека или его останков в гуманитарном контексте", — полагает адвокат.

Родственники располагают ограниченными данными о том, как велись и ведутся ли сейчас поисковые операции после 44‑дневной войны. По их утверждениям, работы проводятся в условиях значительной секретности, причём доступ к бывшим районам боевых действий и проведение работ на месте физически затруднены или невозможны.

"Власти заявляют, что их переговоры с Азербайджаном носят секретный характер. Создаётся впечатление, что ведётся работа, но никто ни за что не отвечает", — поясняет эксперт.

По словам Согоян, до настоящего времени поисковой деятельностью занималась Служба национальной безопасности, а внутренними расследованиями — Следственный комитет. Представитель Армении по международно‑правовым вопросам в определённой мере был вовлечён в эту работу, по крайней мере до отставки Егише Киракосяна. В контексте Вашингтонских соглашений, по словам собеседницы, поднятие подобных вопросов в Европейском суде по правам человека на государственном уровне стало крайне неопределённым.

Одним из международных акторов, которому родственники традиционно доверяли, является Международный комитет Красного Креста. По мнению Татевик Согоян, логичным было бы привлечение МККК к поисковым работам, однако комитет оказался исключённым из соответствующего процесса.

"У нас есть информация о том, что правительства Армении и Азербайджана взаимно отказались от посредничества МККК и других международных структур. Таким образом всё осуществляется в полностью закрытом формате, и в силу этого факта мы ничего не знаем о происходящих процессах", — подчеркнула Татевик Согоян.

При представлении в парламенте проекта закона глава Минюста Армении Србуи Галян отметила, что правовые отношения в данной области в настоящий момент не урегулированы полноценно, что обусловило необходимость отдельного нормативного акта. По её словам, остаётся много открытых вопросов, а отдельные положения разбросаны по различным правовым актам и содержат недостатки.

Министр не уточнила численность лиц, подпадающих под действие проекта. По официальным данным, за период 1988—2005 годов с армянской стороны без вести пропали 437 человек, в том числе 224 военнослужащих и 213 мирных жителей. В результате карабахской войны 2020 года без вести значатся 191 человек, а после взрыва на складе нефтепродуктов в Степанакерте, произошедшего вскоре после азербайджанской агрессии против Нагорного Карабаха в сентябре 2023 года, — ещё 22 человека.