Живущий в Дубае сын Инны Чуриковой не даёт установить памятник на её могиле
На центральной аллее Новодевичьего кладбища, рядом с мужем - великим режиссёром Глебом Панфиловым, покоится легенда сцены Инна Чурикова. Прошло почти четыре года с момента её ухода в январе 2023-го, но место упокоения народной артистки выглядит так, будто похороны состоялись вчера.
На чёрной мраморной плите сиротливо лежат два временных портрета. Для одной из величайших актрис страны не нашлось даже постамента, хотя Театр "Ленком", которому она отдала полвека жизни, готов решить этот вопрос за свой счет.
Театр умоляет, сын молчит
Эта неприглядная картина удивляет всех поклонников, кроме единственного человека - 48-летнего Ивана Панфилова. Он является и обладателем внушительного наследства. Как сообщают источники KP.Ru, сын звёздной четы обитает между Лондоном и Дубаем, прожигая жизнь в Арабских Эмиратах. В это время в Москве художественный руководитель "Ленкома" Марк Варшавер четвёртый год бьётся о стену молчания. Президент театра признаётся, что нашёл скульптора, готового создать монумент бесплатно - из любви к великой русской актрисе. Однако Иван отказывается утверждать проект.
Варшавер отмечает, что театр регулярно пишет письма в Дубай, но получает лишь отговорки о необходимости с кем-то посоветоваться. Неужели у наследника, тратящего состояние родителей, нет тридцати минут, чтобы ответить на письмо об увековечивании их памяти?
Закон бессилен
Мраморная плита, которая давно превратилась из временного решения в постоянную декорацию, была установлена именно театром. Но по закону администрация "Ленкома" не имеет права залить фундамент или возвести монумент без письменного согласия владельца участка. Попытки привлечь к диалогу старшего сына Глеба Панфилова от первого брака также ни к чему не привели - он юридически бессилен перед решением сводного брата.
В театре с горечью констатируют: они ухаживают за территорией, но поставить памятник, достойный масштаба личности Чуриковой, не могут. Зрительский гнев обрушивается на администрацию: люди звонят и возмущаются равнодушием театра, не понимая, что руки Марка Варшавера связаны законом и волей наследника.